Город потерянных душ полностью

– Можешь перенести нас в Безмолвный Город? Если мы вернемся, Безмолвные Братья могут придумать, как отделить тебя от Себастьяна. Мы расскажем Конклаву, что он затеял, так что они будут готовы к…

– Я могу перенести нас к одному из входов, – сказал Джейс. – И перенесу. Я пойду. Мы пойдем вместе. Но Клэри, чтобы между нами не было никакой лжи, ты должна знать, что они меня убьют. После того, как я расскажу им, что знаю, они меня убьют.

– Убьют? Нет, они не…

– Клэри, – мягко произнес он. – Как хороший Сумеречный охотник, я должен добровольно вызваться на смерть, чтобы остановить то, что собирается совершить Себастьян. Как хороший Сумеречный охотник, я бы так и сделал.

– Но ты ни в чем тут не виноват, – она повысила голос, но усилием воли заставила себя говорить тише: не хватало еще, чтобы Себастьян внизу их услышал. – Ты не властен над тем, что с тобой сделали. Ты тут жертва. Это не ты, Джейс; это кто-то другой, кто-то, нацепивший твое лицо. Тебя не должны наказывать…

– Это вопрос не наказания, а практической пользы. Убей меня – и Себастьян умрет. Это ничем не отличается от самопожертвования в битве. Можно, конечно, сколько угодно говорить, что я себе этого не заказывал. Но оно случилось. И то, что я есть сейчас, подлинный я, уже очень скоро исчезнет без следа. И, Клэри, я знаю, что это звучит дико, но я помню – я все помню. Помню, как гулял с тобой в Венеции, и ту ночь в клубе, и как спал с тобой в этой самой постели, и – ты разве не понимаешь? Я этого хотел. Это все, чего я вообще когда-либо хотел, жить с тобой вот так, быть с тобой вот так. И что я должен думать, когда худшее из всего, что со мной когда-либо случалось, дарит мне именно то, чего я хочу? Может, Джейс Лайтвуд и понимает, почему именно все это неправильно и дико, но Джейс Вейланд, сын Валентина… обожает такую жизнь.

Его широко распахнутые глаза, смотревшие прямо на нее, были цвета золота, и это напомнило Клэри Разиэля – взгляд ангела, в котором, казалось, были вся мудрость и вся скорбь мира.

– И вот почему я должен уйти, – сказал он. – Прежде, чем это развеется. Прежде, чем я снова превращусь в него.

– Уйти куда?..

– В Безмолвный Город. Я должен сдаться в плен – и сдать Чашу.

– Клэри?

Саймон сидел на крыльце деревенского дома, глядя вниз, на тропку, спускавшуюся к озеру через яблоневый сад. Изабель и Магнус уже шагали туда; Магнус бросил взгляд в сторону озера и затем – на окружавшие местность невысокие горы. Ручкой, кончик которой сиял искрящимся сине-зеленым светом, он делал пометки в маленькой книжечке. Алек стоял на некотором расстоянии от них, изучая деревья, выстроившиеся по гребню холмов, что отделяли ферму от дороги. Казалось, он постарался встать как можно дальше от Магнуса – но так, чтобы слышать все, что говорится. У Саймона – который первый признал бы себя не слишком наблюдательным в таких вопросах – сложилось впечатление, что, несмотря на милые дурачества в машине, в последнее время Алек и Магнус отдалились друг от друга; он не мог сформулировать, в чем именно выражается эта дистанция, но он знал – она есть.

Левой рукой Саймон баюкал правую, поглаживая золотое кольцо на пальце.

«Клэри, прошу тебя».

Он пытался дозваться до нее каждый час с тех пор, как получил от Майи смс-ку про Люка. Но ничего не добился. Ни малейшего проблеска обратной связи.

«Клэри, я на ферме. Я помню, как ты была тут со мной».

День был не по сезону теплый, и легкий ветер шуршал последними листьями на ветвях. Саймон провел кучу времени, гадая, как принято одеваться по случаю встречи с ангелом – костюм был, наверное, все же слишком, хоть у Саймона и остался таковой с вечеринки в честь помолвки Джослин и Люка – и в результате был в джинсах и футболке, подставив голые руки солнцу. С этим местом, этим домом у него было связано так много солнечных воспоминаний. Сколько он себя помнил, они Джослин привозила их с Клэри сюда почти каждое лето. Тогда они плавали в озере, Саймон загорал дочерна, а светлая кожа Клэри вечно сгорала. На плечах и руках у нее высыпали миллионы новых веснушек. Они играли в «яблочный бейсбол» в саду – грязное, но веселое занятие – и в «Эрудит» и в покер в доме, и Люк всегда выигрывал.