Город потерянных душ полностью

– Спасибо, что приехали со мной сюда, – наконец сказал он, отчаянно попытавшись придумать что-нибудь осмысленное; кажется, они ждали именно этого. Саймон не принадлежал к любителям произносить пышные прощальные речи или устраивать долгие драматические проводы.

Первым он посмотрел на Алека.

– Эм, Алек. Ты мне всегда нравился больше Джейса.

Потом обернулся к Магнусу.

– Магнус, хотел бы я когда-нибудь набраться достаточно мужества, чтобы носить штаны, как у тебя.

И наконец, Изабель. Он видел, что она смотрит на него сквозь дымку – черными, как обсидиан, глазами.

– Изабель, – сказал Саймон. Он поглядел на нее и увидел в ее глазах вопрос, но при Алеке и Магнусе он ничего не мог бы сказать – ничего, что выразило бы его чувства. Он отступил назад, в центр круга, и склонил голову. – Наверное, прощай.

Саймон решил, что они что-то ему ответили, но колышущийся туман, разделявший их, смазал их слова. На его глазах они развернулись и пошли по тропе через сад, обратно в дом, пока не превратились в темные точки. Пока он не перестал их видеть совсем.

Он все еще не мог до конца осознать, что не поговорит с Клэри в последний раз перед смертью – он даже не помнил, каковы были последние слова, которыми они обменялись. И тем не менее, закрыв глаза, он услышал, как плывет над садом ее смех; он помнил, каково это было, до того, как они выросли и все изменилось. Некоторые из лучших его воспоминаний, в конце концов, были связаны именно с этим местом. Если Ангел поразит его Небесным огнем, его пепел рассеется по яблоневому саду и над озером. Что-то в этой мысли дарило ему душевный покой.

Он подумал об Изабель. Потом о своей семье – о матери, отце и о Бекки. «Клэри, – под конец подумал он. – Где бы ты ни была, ты мой лучший друг. Ты всегда им будешь».

Саймон поднял книгу заклинаний и принялся читать.

– Нет! – Клэри вскочила, выронив мокрое полотенце. – Джейс, тебе нельзя. Они тебя убьют.

Он потянулся за чистой рубашкой, набросил ее на плечи и, не глядя на Клэри, принялся застегивать пуговицы.

– Сперва они попытаются отделить меня от Себастьяна, – сказал он, хотя, судя по его голосу, и сам не вполне в это верил. – Если это не сработает, тогда они меня убьют.

– Меня это не устраивает, – она потянулась к нему, но Джейс отвернулся и сунул ноги в ботинки. Когда он вновь обернулся к ней, лицо его было мрачно.

– Клэри, у меня нет выбора. Так будет правильно.

– Это безумие! Тут ты в безопасности. Ты не можешь вот так вот вышвырнуть свою жизнь…

– Самосохранение будет изменой. Это все равно, что вложить оружие в руки врага.

– Да что мне до измены? Или до Закона? – возмутилась она. – Мне до тебя есть дело. Мы вместе с этим разберемся…

– Мы с этим не разберемся, – Джейс переложил стило с прикроватного столика в карман, затем подхватил Чашу Смерти. – Потому что мне уже недолго осталось быть мной. Я люблю тебя, Клэри.

Он приподнял ее лицо и поцеловал ее долгим поцелуем.

– Сделай это ради меня, – прошептал он.

– Ни в коем случае, – заявила она. – Я не стану помогать тебе отправиться на верную смерть.

Но Джейс уже шагал к дверям. Он тащил Клэри за собой, и они спешили по коридору, спотыкаясь и шепотом переговариваясь.

– Ты с ума сошел, – шипела Клэри. – Подвергать себя опасности…

Джейс устало выдохнул.

– А ты как будто не подвергаешь.

– Правильно, и тебя это бесит, – прошептала она, вслед за ним сбегая по лестнице. – Помнишь, что ты мне сказал в Аликанте…

Они добрались до кухни. Джейс поставил Чашу на столешницу и полез за стилом.

– Я был не вправе такое говорить, – парировал он. – Клэри, это то, что мы есть. Мы – Сумеречные охотники. Этим мы занимаемся. Бывает, нам приходится идти риски, превышающие обычную опасность в бою.

Клэри, вцепившись в оба его запястья, покачала головой.

– Я тебя не пущу.

Его лицо на миг исказилось от боли.

– Кларисса…

Клэри глубоко вдохнула, сама едва веря в то, что собирается сделать. Но перед глазами у нее стояла картина морга в Безмолвном Городе, тел Сумеречных охотников, распростертых на мраморных столах, и она не вынесла бы, если бы Джейс оказался на месте одного из них. Все, что она сделала до этого – что пришла сюда, что вынесла все, что вынесла – было ради спасения его жизни, а не только ради нее самой. Она подумала об Алеке и Изабель, которые ей помогали, и Маризе, которая его любила, и, почти не осознавая, что она вот-вот это сделает, закричала во весь голос:

– Джонатан! – завопила она. – Джонатан Кристофер Моргенштерн!

Джейс выпучил глаза.

– Клэри… – начал он, но было уже слишком поздно. Клэри выпустила его и уже пятилась назад. Себастьян мог вот-вот войти; не оставалось никакой возможность объяснить Джейсу, что это не Клэри доверяет Себастьяну, а Себастьян – единственное ее орудие, с помощью которого остается надежда удержать Джейса.