– Ну ладно. Пошли, – сказал Магнус, материализовавшийся у крыльца. Он пристально посмотрел на кольцо у Саймона на пальце, но промолчал.
Саймон поднялся и отряхнул джинсы, а затем повел всех за собой вниз, по извилистой тропке через сад. Озеро сверкало впереди, как холодная синяя монета. Когда они подошли к нему поближе, Саймон разглядел заходивший в воду старый причал, к которому они когда-то привязывали каяки – пока изрядный кусок причала не отломился и не уплыл прочь. Ему подумалось, что он почти слышит ленивое жужжание пчел и почти чувствует груз лета на своих плечах. Когда они вышли на берег озера, он обернулся и посмотрел вверх, на дом: выкрашенные в белый дощатые стены с зелеными ставнями и старое крытое крыльцо с дряхлой белой плетеной мебелью.
– Тебе тут очень нравилось, а? – сказала Изабель. Ее черные волосы развевались на ветру с озера, как знамя.
– Как ты догадалась?
– По выражению твоего лица, – сказала она. – Как будто ты что-то хорошее вспоминаешь.
– Оно и было хорошее, – сказал Саймон. Он вскинул было руку, чтобы поправить очки, вспомнил, что он больше их не носит, и опустил руку. – Мне повезло.
Изабель перевела взгляд на озеро. На ней были маленькие золотые серьги-кольца; одна из них запуталась у нее в волосах, и Саймону хотелось протянуть руку и высвободить ее, коснуться щеки Изабель.
– А теперь не везет?
Саймон пожал плечами. Он наблюдал за Магнусом, который держал нечто вроде длинной, гибкой удочки и рисовал на влажном прибрежном песке. Книга заклинаний была открыта, и, рисуя, Магнус читал из нее нараспев. Алек следил за ним с таким видом, словно глядел на незнакомца.
– Ты боишься? – спросила Изабель, пододвинувшись чуть ближе к Саймону. Он ощутил тепло ее руки своей собственной.
– Не знаю. В чувстве страха слишком много значат физические ощущения. Убыстрение сердцебиения, пот, учащение пульса. У меня ничего этого не бывает.
– Жалость-то какая, – пробормотала Изабель, глядя на воду. – Потные с головы до ног парни – это заводит.
Саймон послал ей кривую полуулыбку; вышло с большим трудом, чем он рассчитывал. Возможно, он и правда боялся.
– Ну, хватит ваших грязных разговорчиков, барышня.
Губы Изабель дернулись, словно она вот-вот улыбнется. Затем она вздохнула.
– Знаешь, о чем я и знать не знала, что этого хочу? – спросила она. – Парня, который умел бы меня рассмешить.
Саймон повернулся к ней, ловя ее руку и на миг махнув рукой на то, что ее брат все видит.
– Иззи…
– Ну ладно, – окликнул их Магнус. – У меня все готово. Саймон, сюда.
Они обернулись. Магнус стоял внутри круга, который сиял слабым белым светом. На самом деле круг был двойной – один, ненамного меньший, был вписан в другой, а в зазоре между ними Магнус нацарапал не одну дюжину символов. Те тоже сияли – уверенным сине-белым светом, как отражение в озере.
Саймон услышал, как Изабель тихонько втянула в легкие воздух, и отошел прежде, чем успел на нее посмотреть. Это только бы все усложнило. Он двинулся вперед, за границу круга и в его середину, чтобы встать рядом с Магнусом. Глядеть из центра круга было все равно что глядеть сквозь воду. Весь остальной мир казался колышущимся и трудноразличимым.
– Вот, – Магнус сунул ему в руки книгу. Тонкая бумага была покрыта небрежно нацарапанными рунами, но над самим заклинанием Магнус приклеил распечатку с произношением слов.
– Просто прочитай это вслух, – буркнул он. – Должно сработать.
Прижимая книгу к груди, Саймон снял золотое кольцо, соединявшее его с Клэри, и вручил его Магнусу.
– Если не сработает, – сказал он, дивясь своему странному спокойствию, – кто-то должен это взять. Это наша единственная связь с Клэри и с тем, что она знает.
Магнус кивнул и надел кольцо на палец.
– Готов, Саймон?
– Эй, – сказал Саймон. – Да ты запомнил, как меня зовут.
Магнус бросил на него нечитаемый взгляд золотисто-зеленых глаз и вышел из круга, тут же став таким же расплывчатым и неразличимым, как и все остальное. Алек встал рядом с чародеем по одну руку, Изабель – по другую; Изабель обхватила себя за локти, и даже сквозь колышущийся воздух Саймон понял, какой несчастный был у нее вид.
Саймон прочистил горло.
– Думаю, вам, ребята, лучше уйти.
Но они не тронулись с места. Казалось, они ждут от него еще каких-то слов.
