Джейс отступил и подмигнул ей. В его глазах была привязанность – но это ничего не значило. Это был не ее Джейс, очевидно не ее Джейс, и она немо смотрела, как он идет через комнату. Сверкнуло его стило, и в стене открылась дверь; Клэри успела увидеть промельк неба и каменистой равнины, а затем Джейс шагнул наружу и был таков.
Клэри так сжала кулаки, что ногти вонзились ей в ладони.
В горле у нее горели слезы, и она могла разве что сдерживать их, когда к ней повернулся брат. Его черные глаза сияли.
– Ты меня позвала, – сказал он.
– Он хотел сдаться Конклаву, – прошептала она, сама не зная толком, перед кем оправдывается. Она сделала то, что должна была сделать, прибегла к единственному орудию, которое ей осталось – пусть даже оно и было ей отвратительно. – Они бы его убили.
– Ты меня позвала, – повторил Себастьян и шагнул к ней. Он протянул руку, отвел от лица Клэри длинную прядь волос и заправил ту ей за ухо. – Так он, выходит, тебе рассказал? Весь план? Целиком?
Клэри подавила спазм омерзения.
– Не весь. Я не знаю, что намечено на сегодняшний вечер. Что Джейс имел в виду под «Уже пора»?
Себастьян склонился и поцеловал ее в лоб; поцелуй обжег Клэри, как клеймо между глаз.
– Увидишь, – сказал он. – Ты заслужила право быть там, Кларисса. Сегодня вечером ты увидишь все – со своего законного места рядом со мной, в Седьмом Священном Месте.
Саймон не сводил глаз с бумаги, нараспев читая слова, написанные для него Магнусом. В них был ритм, схожий с музыкальным – легкий, тонкий и острый. Это напомнило ему, как он читал вслух свою часть Гафтары[36] во время бар-мицвы – хотя тогда Саймон знал, что означают все эти слова, а сейчас не имел ни малейшего представления.
По мере того, как звучало заклинание, он чувствовал, как что-то словно стискивает его со всех сторон, словно сам воздух сгущался и тяжелел, и давил Саймону на грудь и плечи. Помимо этого, становилось все жарче. Будь Саймон человеком, жар, скорее всего, был бы невыносимым. Будучи вампиром, он чувствовал, как тот жжет ему кожу, опаляет ресницы и футболку. Саймон упорно смотрел на листок бумаги перед собой, и капля крови скатилась на страницу из-под его волос.
И вдруг он дочитал. Прозвучало последнее слово – «Разиэль» – и Саймон поднял голову. Он чувствовал, как лицо заливает кровью. Дымка вокруг рассеялась, и перед ним расстилалось озеро – синяя гладь сверкала, мирная, как стекло.
И тут озеро взорвалось.
Его середина сперва окрасилась золотом, затем почернела. Вода отхлынула оттуда, захлестывая края озера, взлетая ввысь, пока перед Саймоном не возникло кольцо воды, словно круг нерушимых водопадов, мерцавших и бивших то вверх, то вниз – безумное, но странно прекрасное зрелище. Капли воды накрыли его дождем, охладив горящую кожу. Он склонил голову набок, и тут небо почернело – вся его синева исчезла, пожранная внезапной вспышкой тьмы и ревущими серыми тучами. Вода рухнула обратно в озеро, и из его середины, из самого густого его серебра, поднялась фигура из чистого золота.
Вот рту у Саймона пересохло. Он видел без счета картин с ангелами, верил в ангелов, слышал, как Магнус его предупреждает. И все равно, когда перед ним распахнулась пара крыл, он почувствовал себя так, словно его насквозь пробили копьем. Крылья, казалось, были размахом во все небо: огромные, белые и золотые и серебряные, и на каждом пере сияли горящие золотые глаза. Глаза эти глядели на Саймона с презрением. Затем крылья вскинулись, вспоров облака над ними, и вновь сложились, и человек – или, вернее, некто подобный человеку, возвышавшийся над Саймоном как небоскреб – распрямился и встал.
У Саймона застучали зубы. Он сам не знал, почему. Но от Ангела, когда тот распрямился во весь свой рост, словно исходили волны силы, или чего-то большего, чем сила – первозданной мощи Вселенной. В первый момент – что было довольно странно – Саймон подумал, что, наверное, так выглядел бы Джейс, если бы его разнесло до размеров рекламного щита. Вот только Ангел совершенно не был похож на Джейса. Он был весь золотой – от крыльев до кожи и глаз, совершенно лишенных белков: только сияющее золото, похожее на мембрану. Его золотые волосы были словно вырезаны из цельных кусков металла, завивавшихся, как кованое железо. Весь он был чужд и внушал ужас. Переборщи с чем угодно – и это тебя уничтожит, подумал Саймон. Тьма без меры может убить; но свет без меры ослепляет.
