– Все, хватит, – она сердито посмотрела на Джослин. – Несправедливо ругать Саймона из-за поступка Клэри. Допустим, он бы ее связал, как ты просишь, и что тогда? Так бы и держала ее на привязи? Рано или поздно тебе пришлось бы отпустить дочь. И что потом? Она бы перестала доверять Саймону, а тебе Клэри и так не доверяет – за то, что ты украла ее воспоминания. Кажется, тоже пыталась ее защитить? Может быть, если бы ты не опекала дочь так усердно, она бы лучше понимала, что опасно, а что нет, и не держала бы все в себе – и не лезла на рожон!
Все уставились на Изабель, и Саймон вспомнил слова Клэри: Иззи редко выступает с речью, но если уж такое случается, ее слова впечатляют. У Джослин побелела кожа вокруг рта.
– Я пойду на станцию, побуду с Люком, – произнесла она. – Саймон, каждые двадцать четыре часа я буду ждать от тебя сообщения, что с моей дочерью все в порядке. Если ты не будешь выходить со мной на связь каждую ночь, я иду в Конклав.
И она вышла из квартиры, с такой силой захлопнув дверь, что по штукатурке поползла трещина.
Изабель села рядом с Саймоном. Он ничего не сказал, просто протянул руку – и их пальцы сплелись.
– Ну что, – нарушил молчание Магнус, – кто со мной вызывать Азазеля? Нам понадобится куча свечей.
Джейс и Клэри весь день бродили по узеньким улочкам вдоль каналов, цвет воды в них менялся от темно-зеленого до сумрачно-голубого. Пройдя сквозь толпу туристов на площади святого Марка, они перешли Мост Вздохов и выпили по чашечке эспрессо в «Кафе Флориан»[18]. Лабиринт петляющих улиц напомнил Клэри Аликанте – хотя Аликанте не хватало изысканных развалин Венеции. Здесь не было ни дорог, ни машин, лишь переплетенные улочки и арки мостов над зелеными как малахит каналами. Когда небо потемнело до глубокой синевы поздних осенних сумерек, тут и там начали загораться огоньки – в крошечных магазинчиках, барах и ресторанах.
Когда Джейс спросил, не захотелось ли Клэри поужинать, она кивнула в ответ. Ее терзало чувство вины из-за того, что она не выудила у него никакой информации и, при этом, наслаждалась происходящим. В Дорсодуро – одном из тихих районов города, который находится вдали от туристического центра – она решила, что разговорит Джейса сегодня же вечером и выяснит хоть
Джейс крепко держал ее за руку, когда они перешли очередной мост, и оказались на просторной площади рядом с широким как река каналом. Справа от них возвышался купол базилики. Городские огни разгоняли сумрак, гирляндами отражаясь в дрожащей, мерцающей воде. Клэри нестерпимо захотелось взять мел и карандаши, нарисовать угасающий в небе свет, темнеющую воду, зубчатый контур зданий, медленно меркнущие отражения в воде канала. Все, казалось, было омыто стальной синевой. Где-то вдали звенели церковные колокола.
Клэри крепче сжала руку Джейса. Она чувствовала себя очень далеко от прежней жизни – даже дальше, чем ей казалось в Идрисе. Венеция была похожа на Аликанте несоответствием места и времени, как будто ее вырвали из прошлого и поместили в наши дни. У Клэри было чувство, словно она оказалась в книжной иллюстрации. При этом, город бы настоящим, она с детства мечтала тут побывать. Клэри покосилась на Джейса. Он любовался каналом, синеватый вечерний свет приглушил цвет его глаз, подчеркнул скулы и линию рта. Он почувствовал на себе ее взгляд, посмотрел в глаза и улыбнулся.
Джейс повел ее вокруг церкви и дальше вниз по заросшим мхом ступеням, к дорожке вдоль канала. Пахло сыростью. Стемнело. Вдруг Клэри услышала всплеск всего в двух метрах от себя. Она обернулась и увидела выныривающую из воды женщину с зелеными волосами. Та ей улыбнулась, и Клэри заметила акульи зубы и желтые рыбьи глаза на прекрасном лице. В волосы женщины были вплетены нити жемчуга. Аккуратно, не оставив на воде даже ряби, она погрузилась обратно.
– Русалка, – объяснил Джейс. – Тут есть русалочьи семьи, которые живут в Венеции с незапамятных времен. Они странноватые. В чистой воде, далеко в море, им лучше – там они питаются рыбой, а не мусором.
Он посмотрел на закат.
– Город тонет, – сказал он. – Через сто лет все это уйдет под воду. Представь, ты ныряешь в океан и касаешься шпиля базилики святого Марка.
Клэри стало грустно при мысли о том, что вся эта красота будет утрачена.
– Неужели ничего нельзя сделать?
– Чтобы поднять город? Или удержать океан? Что тут сделаешь… – сказал Джейс.
Они подошли к лестнице, ведущей вверх. Ветер отбросил темно-золотые волосы с его лба и шеи.
– Все стремится к энтропии. Вселенная расширяется, звезды расходятся друг от друга, между ними образуются черные трещины, – он помолчал. – Ладно, допустим, это прозвучало несколько безумно.
– Может, за обедом было многовато вина?
– Я умею пить.
