Город потерянных душ полностью

Они завернули за угол, и перед ними раскинулась сверкающая в огнях площадь. Клэри заморгала, пока ее глаза не привыкали к яркому свету. Они выбрали небольшой ресторанчик со столиками на улице, весь увитый рождественскими гирляндами, и вскоре сидели на берегу канала, слушая, как плещется вода о камень и поскрипывание пришвартованных гондол.

На Клэри волнами накатывала усталость. Джейс сделал заказ по-итальянски, и когда официант удалился, она с облегчением облокотилась на столом и уронила голову на руки.

– Кажется, у меня джетлаг, – сказала она. – Из-за путешествий через измерения.

– Знаешь, время ведь тоже измерение, – сообщил Джейс.

– Зануда, – она запустила в него хлебной крошкой из стоявшей на столе корзинки.

Он ухмыльнулся.

– Я тут недавно пытался вспомнить все смертные грехи, – сказал он. – Алчность, зависть, чревоугодие, ирония, занудство…

– Я вообще-то уверена, что ирония – вовсе не смертный грех.

– Я вообще-то уверен, что смертный.

– Похоть, – сказала она. – Похоть – смертный грех.

– И кого-то отшлепать – тоже.

– По-моему, это попадает под «похоть».

– По-моему, для этого нужна своя, отдельная категория, – сказал Джейс. – Алчность, зависть, ирония, занудство, похоть и шлепки.

В его глазах отражались белые огоньки рождественских гирлянд. Он прекрасен как никогда, подумала Клэри, и настолько же далекий и отстраненный. Она вспомнила его слова о городе, уходящем под воду, и трещинах между звездами, и на ум ей пришли слова из песни Леонарда Коэна, которую группа Саймона когда-то исполняла, и не лучшим образом. «Во всем найдется трещина, / Так внутрь и льется свет». В спокойствии Джейса должна быть трещина, и способ добраться до него настоящего – она верила, когда-нибудь это случится.

Джейс не сводил с нее янтарных глаз. Он коснулся ее руки, и лишь мгновение спустя Клэри поняла, что его пальцы легли на кольцо.

– Что это? – спросил он. – Не помню у тебя кольца фей.

Он говорил ровным тоном, но сердце у Клэри екнуло. Она не так уж часто врала Джейсу прямо в лицо.

– Вообще это было кольцо Изабель, – сказала она, пожав плечами. – Она выбрасывала все, что ей надарил ее бывший, Мелиорн, а мне оно показалось симпатичным, вот она и отдала его мне.

– А кольцо Моргенштернов?

Здесь, пожалуй, можно было сказать правду.

– Я отдала его Магнусу, чтобы он попытался тебя выследить.

– Магнус, – Джейс повторил это имя, словно пытаясь вспомнить его, и выдохнул. – Ты не сомневаешься в своем решении? Что ушла со мной сюда?

– Я рада быть с тобой. И всегда хотела побывать в Италии. Я же почти нигде не была. Никогда не выезжала из страны…

– Ты была в Аликанте, – напомнил он.

– Если не считать волшебные земли – которых больше никто не может увидеть, я никогда не путешествовала. Мы с Саймоном строили планы: собирались поехать дикарями по Европе, после того как закончим школу… – голос Клэри оборвался. – Глупо это все сейчас звучит.

– Вовсе не глупо, – Джейс протянул руку и заправил ей за ухо выбившуюся прядь волос. – Останься со мной. Мы сможем увидеть весь мир.

– Я и так с тобой.

– Где бы ты еще хотела побывать? В Париже? В Будапеште? Хочешь увидеть Пизанскую башню?

Только если она упадет Себастьяну на голову, подумала Клэри.

– А мы можем поехать в Идрис? Я имею в виду, может этот дом туда отправиться?

– Барьеры его не пропустят, – Джейс погладил ее по щеке. – Знаешь, я по тебе очень скучал.

– Хочешь сказать, пока ты был без меня, вы с Себастьяном не ходили на свидания?

– Я пытался, – сказал Джейс, – но как его ни подпаивай, он не отключается.

Клэри потянулась за своим бокалом. Она начинала привыкать к вкусу вина. Ей нравилось, как оно обжигает горло, согревает кровь, и делает вечер похожим на сон. Она была в Италии со своим чудесным парнем, ела вкуснейшие блюда. Такие мгновения запоминаются на всю жизнь. Но ее не покидало чувство, что счастье ускользает каждый раз – стоило ей взглянуть на Джейса. Как мог он быть и Джейсом и в то же время не-Джейсом? Как можно быть счастливой – и страдать от при этом от разбитого сердца?

Они лежали на односпальной кровати, крепко прижавшись друг к другу под фланелевой простыней Джордана. Майя положила голову ему на руку; солнечный свет, струившийся из окна, согревал ей лицо и плечи. Джордан лежал, опершись на локоть, перебирая ее волосы свободной рукой.

– Мне не хватало твоих волос, – сказал он и поцеловал ее в лоб.

Она засмеялась.

– Только волос?

– Нет, – Джордан широко улыбался, его ореховые глаза блестели, а каштановые волосы были взъерошены. – Твоих глаз, – и он поцеловал их по очереди. – Твоих губ, – еще один поцелуй. Она обвила рукой его шею. – Всей тебя.

Майя повертела в пальцах медальон с надписью «Претор Люпус», который висел у него груди.

– Джордан… прости меня за то, что я сорвалась на тебя из-за денег и Стэнфорда. Просто это было для меня слишком.

Его глаза потемнели, и он наклонил голову на бок.

– Я знаю, какая ты независимая. Просто… я хотел сделать для тебя что-то хорошее.