Мальчик взялся за оружие и попытался выдернуть его, но тяжёлый клинок сидел в песке прочно. Он потянул ещё раз, стиснув зубы; Харэз наблюдал – пристально, уже без улыбки, и мальчик испугался, что чёрный вот-вот пожалеет о затее. Наконец клинок поддался и необыкновенно покорно лёг в руку, будто сразу став легче. Мальчик рассмотрел змеиную голову на рукояти; красные камешки глаз приветливо сверкнули.
– Молодец. – Уголки губ Харэза приподнялись снова. – Давай отойдём немного.
Они брели по шуршащему песку, пока костёр не остался в стороне небольшой пляшущей точкой, и тогда остановились друг против друга. Лёгкий ветер растрепал мальчику волосы, обвеял лоб. Сердце колотилось – не то от страха, не то от предвкушения. Харэз велел:
– Выпрямись и посмотри мне в глаза. Это то, с чего стоит начать любой поединок.
Мальчик подчинился и осторожно глянул на него снизу вверх. Харэз казался огромным под этим бескрайним небом, и, хотя он не собирался по-настоящему драться, дрожь в коленях явно считала иначе. Руки сами сжались на рукояти оружия.
– Не бойся. Не бойся меня…
Чёрный мурлыкнул это своим бархатным голосом так, что действительно удалось успокоиться… а в следующее мгновение оскалился, зарычал и бросился. Мальчик слабо вскрикнул, скорее даже взвизгнул, и поднял меч. Клинки негромко стукнули, как если бы были деревянными.
– Первый урок – никому не верь.
Харэз наступал, обрушивая удар за ударом. Песок проседал под стопами, даже равновесие давалось с трудом. Мальчика мотало из стороны в сторону, руки сводило. Дыхание сразу сбилось.
– Второй урок – тебя никто ничему не будет учить, когда придётся сражаться. Может, кто-то и попытается… но не успеет. Чаще всего война устроена так.
Он пятился и отбивался, не совсем понимая, как ему удаётся парировать атаки, но это удавалось. Он увернулся, даже когда ему попытались подрубить ноги, а потом впервые атаковал сам. Чёрный справился с этим слабым сопротивлением легко и вернул сторицей, но всё же снова довольно заулыбался.
– Молодец, малыш. Третий урок. Ты умеешь намного больше, чем тебе кажется.
И снова он нападал, а мальчик отбивался, пока в какой-то момент сам не нанёс ещё пару ударов, попробовав воспользоваться своей юркостью в сравнении с крупным противником. Почти вышло зайти Харэзу за спину… но тот сделал ленивую подсечку и быстро опрокинул его. Даже упав, мальчик не выпустил меча. Опьянённый непривычным азартом, он вскочил бы, если бы на грудь не поставили тяжёлый сапог. Дух выбило, рёбра тревожно хрустнули.
– Четвёртый урок. – Харэз навис над ним. – Падая, старайся откатиться подальше от противника, если не можешь встать. Лежачих не бьют. Лежачих добивают.
В то же мгновение оружие рассыпалось на песчинки. Харэз, удивительно, так и сиял.
– Да. Ты из золотых, но на сегодня хватит. И… – от него не укрылось, как жадно мальчик ловит губами воздух, – пожалуй, нулевым уроком должно было быть «дыши носом». И когда бьёшься, и когда бежишь. Дольше продержишься.
Он отступил, и мальчик встал. Только сейчас он понял, что у него ещё сильнее, чем прежде, колотится сердце, а в горле и левом боку покалывает. Рот совершенно пересох. Харэз снял с пояса и протянул ему кожаную флягу.
– Попей, малыш.
– А там нет отравы? – Он сощурился. – Первый урок…
Харэз засмеялся и сделал глоток сам.
– Хорошо схватываешь. Идём спать.
Так же тихо они вернулись к стоянке и снова подбросили в огонь немного веток.
– Мы… ещё попробуем? – робко спросил мальчик. – Мне понравилось.
Чёрный уже сидел на прежнем месте, с трубкой. Из неё плавно поднималась одна тоненькая струйка красного дыма, складываясь рисунком в змейку.
– Обязательно. Доброй ночи, малыш.
Мальчик лёг в стороне от Кары и Рики и ещё долго смотрел на тёмную неподвижную фигуру. Харэз, прислонившийся к верблюду и опять пускающий к небу искристые дымные кольца, напоминал древнюю гору. Ту, к которой нужно идти… но которая пришла сама.
Вскоре мальчик заснул.
Я видел сегодня и другое. Многое. И всё это укрепило меня в моём плане. И пусть план будет злым, но я не могу иначе; теперь – точно. Война отнимает моё время. Наше время. Добрые планы никогда не меняли и не изменят мир, как бы людишки ни старались.
Ночь близилась к середине, когда Белая женщина открыла глаза от щемящей боли, привычной, но раньше тревожившей меньше. Она осторожно перелегла на спину, а потом повернула голову. Спала легенда. Спал мальчик. Чёрный сидел и не мигая смотрел вверх. Он пошевелился, и звезда быстро зажмурилась. Не хотелось, чтобы Смерть с ней заговаривал, но он, кажется, и не собирался.
Белая женщина, подождав немного, снова посмотрела в небо – на те беспокойные звёзды, которые не стояли на своих местах, а пчёлами сновали туда-сюда. Большинство были белыми, некоторые – алыми, жёлтыми и голубыми. Белая женщина улыбнулась.