– Ты зовёшь его… – Губы сами растянулись в кривой улыбке. – И как бы после этого я верил тебе, Кара? Ты…
Ему глядели в глаза. Ему невыносимо прямо, смело и с жалостью глядели в глаза. Всё ещё с жалостью. Которую он всё больше ненавидел.
– Зан, не надо! – сдавленно пробормотала Кара. – Не говори так, я никогда…
Она будто подавилась: захрипела и… всхлипнула. Глаза наполнились слезами быстро, и эти слёзы заискрились, как вся она, даже ярче. Они жемчугом побежали по щекам, и мальчик вдруг ощутил, что они жгут кожу на руке. Жгут хуже пламени.
Невольно он отдёрнулся. Тут же Кара с силой пихнула его, отбросив на несколько шагов. Вскочила, выпрямилась, снова открыла рот, наверняка чтобы позвать Харэза… Мальчик не знал, что заставило его так поступить. Замахнувшись, он швырнул медальон ей в грудь, и… крика не раздалось.
Стоило синему камню соприкоснуться с кольчугой, как – это было ясно видно – десятком маленьких лапок медальон впился в ровное плетение. Кара покачнулась. Серебристо-белый свет её стал меркнуть, почти сразу погас вовсе. Кара распахнула рот, будто пытаясь вдохнуть воздуха, схватилась за ключицы, посмотрела на мальчика… и бесшумно осела на песок, а потом упала и больше не двигалась. Чернота свернулась вокруг медальона крохотным змеёнышем.
Приблизившись, мальчик убедился: Кара дышит, пусть хрипло, надсадно. Подобрал кинжал, занёс и, вздрогнув, испугавшись самого себя, опустил. Нет… нет. Сейчас важнее другое, а потом… о потом думать не стоило. Мальчик убрал своё оружие, наклонился и извлёк из ножен Кары белый меч. В отличие от хозяйки, он ещё светился, правда слабо. Неважно, главное, он был длинным. Идеально для того, что́ предстояло сделать.
Рика спала мирно, полулёжа и немного поджав острые колени. Её волосы почти закрыли лицо, бледную руку она откинула в сторону. В складках плаща мирно блестел красный огонёк. Сердце. Надежда. Цена. Будущее. Мальчик замер и простоял над ней, кажется, с полминуты – вглядывался в шрамы, пересекавшие щёки и нос, очень старался найти хотя бы самое блеклое подтверждение словам, уверенно брошенным хранителем.
«Она несчастна. Она всё равно умрёт».
Рика повернула голову к чёрному. Её кисть задела его и не отдёрнулась. Нет, что-то шло не так, она не выглядела будто… Мальчик стиснул зубы и заставил себя снова перестать думать. Глупости. Кто вообще мог бы полюбить такое дикое создание? И кого могло полюбить другое ещё более дикое, тёмное и непредсказуемое существо? Всё иллюзия. У Смерти не может не быть своих планов, ради них он и играет то в наставника, то в друга, то в любовника. Бесстрашный Материк не просто так боится его. А Рика… если подумать, разве не согласится она сама воскресить Ширкуха? Даже сейчас, когда кто-то ледяной, как древняя космическая пустота, стережёт её сон? Да… она никогда не бежала от себя, от своего долга, от смысла своего существования. В отличие от него, мальчика-города.
Белый клинок подцепил самым кончиком витую цепочку, но Рика не проснулась. Зато это прикосновение ощутил или увидел другой.
– Что ты делаешь, малыш?
Не двигаясь, Харэз смотрел на него снизу вверх. Мальчик почувствовал, как дрожь овладевает всем телом и отдаётся в удерживаемом с трудом оружии. Слух обострился. Слышно было, как звенья цепочки царапают белый звёздный металл. Смертоносный металл. Смертоносный не то что для легенды, но и…
– Убери меч, Зан. – Харэз почти повторил слова Кары. – Это очень плохая шутка, что бы ты ни задумал.
– Я не шучу. И лучше не вмешивайся.
Лепету не вышло придать угрозы, скорее туда прокралась мольба. Харэз не спешил вставать, лишь немного изменил положение: приподнялся на локте, глянул ещё пристальнее, без малейшей паники, без удивления. Холодно. Оценивающе. И разочарованно.
– Ты… – Мальчик не двигался и тоже не отводил глаз, хотя многое бы отдал за право их отвести. – Я узнал. Если я разобью эту вещь, всё вернётся. И чародей, и мои люди, и другие города, и Долина, и кончится война, и…
В лице Харэза что-то дрогнуло, неужели понимание? Нет. Отвращение.
– Её жизнь стоит так дёшево? – Он приподнял бровь.
– Тебе ли оценивать? – Мальчик уже не мог прогнать предательскую дрожь из собственного голоса. – Тебе ли?
– А почему не мне? – просто спросил он, и мальчик не нашёл ответа. – Почему тебе? У тебя одного есть в этом мире великая цель?..
– Моя цель – спасти всех, кого можно! – выдохнул он, и на него посмотрели вдруг почти растерянно. Харэз шепнул:
– Но ведь и моя…
– Не смей лгать! – Слушать это было больно. – Не смей. Мне рассказали…
– Рассказали. – В смуглом лице ничего не дрогнуло. – Вот оно что.
Пальцами Харэз подцепил кулон Рики, снял с клинка, вернул в складки ткани – и это движение таило больше опасности, чем если бы он потянулся за оружием. Помедлив, Харэз заговорил – теперь непроницаемо и жёстко:
– Хорошо. Пусть речь не обо мне, Зан. И не о мире. А о тебе. Я знаю, кто запудрил твои мозги. Чувствую: ты с ним виделся и попался во все его ловушки. Но поверь…
– Он, в отличие от всех вас, захотел мне по-настоящему помочь! – оборвал мальчик.