– Краси… – на автомате начала Лиза, когда парень подошел к углу балкона и начал поворачивать блокнот, но оборвала слово, увидев свой портрет.
Это не было красиво. То есть сама Лиза была так же красива, как и в жизни. Но на рисунке она не надувала губы, не прикладывала руку к виску в изящном жесте, как часто делала на селфи. Она внимательно смотрела в свой блокнот – его Илья тоже нарисовал. Между бровей залегла морщинка, на виске чуть вздулась вена, сжатые губы «уехали» вбок – она делала так, когда думала. И глаза. Даже в карандашном наброске в них было видно так много мыслей. Рисунок был красивым, красивым по-своему – из-за того, что был настоящим и живым, совсем как картина дедушки Ильи.
– Похоже, тебе действительно важно помочь этим людям. Иначе ты бы не была такой серьезной.
Лиза подняла глаза и робко улыбнулась.
– Похоже, ты нашел свое вдохновение.
– Скорее, музу.
Она резко вскинула голову, и в этот момент Илья наклонился со своего балкона и поцеловал ее.
До чего же приятно. Ее немного истеричный поцелуй в музее совсем не остался в памяти. А сейчас мягкие губы Ильи обжигали, а его слова – грели изнутри. Она бойко – возможно, даже неприлично бойко – ответила на поцелуй. Так они наслаждались друг другом, склонившись над пролетом на высоте пяти этажей.
– Похоже, я помогла еще одному человеку, – улыбнулась Лиза, когда они оторвались друг от друга, чтобы вздохнуть.
– Что? – Илья, похоже, еще с трудом соображал.
– Да так…
– Слушай, а ты бы не хотела… – Илья выпрямился и взглянул на нее, подняв бровь.
Лиза почувствовала, как ее губы растягиваются в улыбке. Этот долговязый ей нравился. Очень нравился. Поцелуй был приятным. А в ее жизни последнее время было мало приятного. А хотелось бы больше. И она была совсем не против.
– Ага! – выпалила Лиза.
Она поставила ногу в одно из кресел, перекинула вторую через перила, оттолкнулась и подтянулась. Теперь она стояла на соседнем балконе напротив Ильи. Лиза вскинула руки ему на плечи и снова неосознанно улыбнулась.
– Ага, – повторила она.
– …поужинать как-нибудь? – медленно закончил фразу Илья. Он едва мог шевелить языком от шока.
– Оу, – Лиза резко убрала руки. – Ага, да. Ага. Ужин. Да.
Она крутанулась, снова закинула ногу на перила и только сейчас поняла, над какой пропастью повисла. Зажмурившись, ухватилась за ограду и мешком с картошкой свалилась на свой балкон.
– Ты в порядке? – вскрикнул Илья, он так сильно наклонился вперед, что, казалось, сейчас сам полезет на чужой балкон.
– Да, да, да, в порядке, да. Ужин. Ужин – это хорошо. Люблю ужины. Даже больше, чем обеды. А завтраки – это вообще отстой. Их никто не любит, – тараторила Лиза, пятясь к двери. – Ну, ты позвони, как соберешься.
– Погоди, у меня так и нет твоего номера.
– Ну, записку под дверью оставь! – крикнула Лиза уже из комнаты и закрыла дверь.
Но тут же снова открыла, просунула на улицу руку, схватила оставленный на подоконнике блокнот, втащила в комнату и стукнула им себя по лбу.
Наутро у Лизы был готов план. Осталось договориться со всеми действующими лицами. Чтобы настроиться на переговоры, она оделась и отправилась в офис. Клиентов сегодня не предвиделось, Настя от безделья принялась мыть окна, на которых, кажется, пыль копилась еще с советских времен. Лиза же, наблюдая, как администраторша работает, расположилась в кресле и достала телефон.
Сначала она позвонила Кате. Та удивилась звонку, еще больше – Лизиному предложению. Клиентка не была уверена в ее задумке, но аргумент «хуже-то точно не станет» ее убедил.
Дальше предстоял менее приятный разговор.
– Что? Я работаю! – огрызнулась Марина после пятого гудка.
– Мы все работаем. Есть деловое предложение.
– Ты еще прошлый уговор не выполнила.
– Все в процессе. Или ты хочешь, чтобы я тебе абы кого нашла? – Лиза повысила голос. Отчасти чтобы припугнуть журналистку, отчасти чтобы перекричать громкую музыку из-за стенки – у тети Маши начались вторничные ведьмовские пляски.
Марина недовольно вздохнула.
– Что за предложение?
– Есть одна история. Про тяжелобольного ребенка. Жутко трогательная. Но родителям очень нужны деньги на операцию.
– Пусть обратятся в фонд.
– Ты думаешь, я такая глупая и не предложила им этого?
– Да, думаю.
– Марина, вот ты договоришься, и я тебе помогать не буду и по второму кругу прокляну. У тебя не то что мужа, у тебя секса никогда больше не будет.
Журналистка фыркнула, но замолчала.
– Так вот, их никто не берет. То есть фонды отказываются с ними работать.
– Эксклюзив? Крут… Стоп, в смысле «не берут»? Охренели, что ли? С какого?
– Это ты у них спроси, передаю, что знаю. Так сможешь опубликовать? И чтобы люди им деньги переводили?
– Смочь-то смогу. Но надо к ним съездить, пообщаться, поснимать их.
– Ага, я уже договорилась на завтра. Только это в области.
Повисла тишина.