– А у тебя есть, эм… сверхъестественные способности? Я в это вообще-то не верю. Но Изольда всегда была такая одухотворенная, как будто не из этого мира. И волей-неволей начинаешь задумываться.
– Нет, конечно. И у нее тоже ничего не было, – фыркнула Лиза. – Она просто любила вырядиться – ну, видел ее платья, – и указывать людям, что делать и как жить.
– Как же ты тогда собиралась решать проблемы этих людей? – Илья мягко потянул Лизу за локоть и указал на кофейню. Она кивнула.
– Думала, что разберусь как психолог. Просто под магическим соусом. Но оказалось, что это теперь противозаконно. Ты вот в курсе был, что закон приняли против гадалок? И я не знала. Так что ты Сыробогатову не рассказывай, ладно? Еще Марина мне все испортила – статью про меня такую написала… Отрабатывает теперь – карму чистит. Да в любом случае это не работало. Как рак у ребенка психологией вылечить? Никак! Хоть реально в ведьмы записывайся. Один билет до Хогвартса, пожалуйста! Вот и приходится искать другие варианты.
– С публикацией ты это здорово придумала. Я слышал такие истории – у нас часто собирают деньги на лечение и помогают людям.
– Спасибо. Я буду раф на кокосовом.
Илья повернулся и снисходительно покачал головой. Лиза огляделась по сторонам: мрачное помещение, пыль на окнах, на столах – клеенчатые скатерти. Здесь вряд ли подают ее любимый напиток.
– Просто капучино. Только давай с собой, не хочу сидеть в четырех стенах. Да и девчонок скоро забирать.
Они вернулись на место встречи как раз вовремя. Марина с Настей уже ждали их во дворе, присев на ограду, когда-то давно выкрашенную в бирюзовый.
– Ну, как все прошло? Получится трогательная история, чтобы люди им денег дали? – Лиза обратилась к Марине.
– Нормально, – бросила журналистка и двинулась к машине, на ходу закуривая.
Настя кивнула ей вслед и молча провела пальцем по щеке, изображая скатившуюся слезу.
«Надо же, а Марина, оказывается, не такой уж и черствый калач».
Хмурый город и невеселая история Кати и ее сына на всех подействовали удручающе. Назад ехали молча. Илья включил было радио, чтобы скрасить путешествие, но заметил, как Лиза трет виски и морщится от мигрени, и выключил музыку. Она благодарно улыбнулась. Марина уткнулась в окно и, как могла Лиза судить по картинке в зеркале заднего вида, все время хмурилась. Позитивный настрой смогла сохранить только Настя. Она вытащила из сумки фотоаппарат и проверяла снимки, что сделала.
– Дашь посмотреть? – Лиза протянула руку назад.
– Я хотела еще немножко их обработать и убрать плохие, – девушка инстинктивно прижала технику к груди. – Я на всякий случай побольше сделала.
– Давай-давай.
Настя сдалась. Лиза принялась листать кадры. Ее администраторша зря собралась что-то удалять. Практически каждый снимок был отличным. Настя что-то сделала, и яркая футболка мальчика и его светлые волосы светились на сером фоне. Вот он смело карабкается на детскую горку, вот тянет руку к дворовой собаке, вот радостно бежит прямо на фотографа. И совсем не скажешь, что с ним что-то не так. Паренек был таким счастливым и открытым! На нескольких следующих кадрах мальчик продолжал бежать вперед, с каждым кадром приближаясь. На последней фотографии в серии весь экран занимала детская ладошка. Дальше шел кадр серого неба и крон деревьев на его фоне – кажется, ребенок с разбегу набросился на Настю и повалил наземь. А может, дело не в ребенке, а в том, что фотограф нашла к нему подход.
А вот Катя на снимках выглядела совсем иначе. Грустной, отчаявшейся. Но что удивительно – все равно красивой. Морщины и серый цвет лица не так бросались в глаза. А на одном из кадров Настя сняла женщину, когда та смотрела на сына, и смогла поймать такую нежную, кроткую и мимолетную улыбку, что щемило сердце. А лучше всего были фото, где Катя держала мальчика на руках. Контраст эмоций заставил Лизу закрыть глаза, чтобы сдержать слезы.
Через пару минут, успокоившись, она вернула фотоаппарат Насте.
– А ты не думала этим профессионально заняться?
– Не думала, – Настя зарделась. Как у всех очень светлокожих людей, кожа пошла пятнами от корней волос до самой груди.
– У тебя хорошо получается. Особенно детские фото, да и взрослые тоже, в принципе. Можешь специально именно семейные фотосессии проводить – типа фишка такая. Подумай об этом.
– Хорошо, – девушка еще сильнее сжала пальцы на кофре.
– Все равно фигня какая-то, – вдруг громко заявила Марина. Она как будто никого не слышала, и ее не особо волновало, если она кого-то перебила. – Почему фонды отказались им помочь? Слишком сложный случай? Да мы тут девочке одной на самое дорогое лекарство в мире собрали сто шестьдесят миллионов. А тут… что-то тут не так…
И она снова уткнулась в окно, не ожидая ни от кого ответа.
– Меня уволили!