– Сказали, что им предложили очень много денег. Гораздо больше, чем она стоит на самом деле. И что на эти деньги они смогут сделать ремонт и купить новые экспонаты. Дедушка передал им свою картину в полное владение, и они могут делать с ней что захотят. С их стороны это был жест доброй воли, что они известили родственников о продаже.
– Но, но кто ее купил? Кто заплатил? – Лиза подошла к парню вплотную, желая утешить, но не зная как.
– Они не сказали – сами не знают. Покупатель пожелал остаться инкогнито, – Илья сделал драматический жест рукой в воздухе.
Лиза повернулась и присела на комод рядом с Ильей. Паршиво. Он ведь так любил эту картину, она его вдохновляла. Что ж, вот еще один ее клиент, которому она в итоге так и не помогла. И кто же решил купить картину? Еще и задорого.
«Кто-то очень богатый, – ответила она сама себе. – Видимо, какой-то фанат художника Лазарева, который коллекционирует его работы… или… или… тот, кто ничего о нем не знает. И просто захотел купить картину. Именно эту картину».
Она едва не задохнулась от ошарашившей ее мысли.
– Так-так, Илья. Ты тут не унывай. Я-я уверена, все образуется, все еще будет хорошо. Я тебе обещаю, честно-честно. А я пока пойду, но я тебе позвоню. Не грусти, пожалуйста.
Она чмокнула парня в щеку и выбежала из квартиры. Захлопнув свою дверь, она схватила телефон, нашла в списке контактов строчку «Урлапов. НЕ БРАТЬ!!!!» и нажала кнопку вызова.
– Елизавета Александровна, чего изволите? – и опять ледяной голос директора УНП никак не вязался с его якобы смешными словами. Он просто издевался над ней.
– Верни картину, гад! – прошипела Лиза.
Мужчина захохотал. Даже смех у него был издевательским и совсем не искренним, словно у заводного механизма, который просто выдавал повторяющийся звук.
– И с чего бы мне это делать?
– С того! Я тебе сказала, а не то… а не то…
– Не то что, Елизавета Александровна?
Действительно, что? Что она могла ему сделать? Взгляд забегал по комнате и упал на приоткрытый шкаф, где поблескивало бархатное платье Изольды.
– А не то, – Лиза понизила голос, – я тебя прокляну.
Она ожидала новый залп стального смеха. Но Урлапов молчал. Лиза даже слышала его тяжелое дыхание. Вдох-выдох-вдох… На третьем выдохе она не выдержала напряжения и сбросила звонок. Потом, как и днем ранее, уставилась на экран телефона и произнесла фразу, которую втайне мечтала сказать всю жизнь:
– Это война.
– Марина, ну придумай что-нибудь, ты же умная!
– Ну спасибо за столь высокую оценку! – журналистка развалилась в Лизином рабочем кресле и, не поднимая головы, строчила что-то в телефоне.
Когда Лиза позвала ее к себе, чтобы обсудить «план действий», Марина согласилась на удивление легко, но сейчас не проявляла особого рвения.
– Урлапов химичит на своем заводе, так? – Лиза стояла у окна и аккуратно выглядывала на улицу. – Травит людей, так?
– Допустим.
– Марина, блин, ну что значит «допустим»? С этим что-то нужно делать!
– А что тут сделаешь? – Марина отправила очередное сообщение и улыбнулась экрану. – Точнее, так – что ты от меня хочешь?
– Напиши об этом! Только не у меня на страничке, а то он меня убьет.
– Ага, пусть уж лучше убьет меня, так, что ли?
– Ну, нет, но надо же как-то его остановить.
Марина потерла глаза, потом подняла голову и посмотрела на Лизу как на непонятливого ребенка.
– Завод там лет пятьдесят стоит. Урлапов его в нулевых купил. До этого он почти закрылся, у людей работы не было.
– И что? – Лиза в возмущении двинулась вперед, но, оказавшись прямо у окна, резко отпрянула обратно к стене. – Лучше больным, но с работой быть?
– Я не могу написать, что люди из-за завода болеют! Для этого доказательства нужны.
– Но ты же сама говорила, что в городе все болеют…
– Это не проканает. Здесь нужны проверки. Чтобы брали пробы воды, воздуха, земли, проверяли, что там содержится. Это нужно, чтобы Роспотреб делал или природоохранка.
– Кто?
Марина вздохнула, всем видом показывая, что этот разговор ее утомляет.
– Роспотребнадзор или природоохранная прокуратура.
– Ну так пусть берут свои пробы!
– Урлапов – первый человек в области, ну, может после губера… губернатора, – расшифровала она сразу. – Думаешь, у него там связей нет? Давно уже купил всех! Так что и смысла нет.
Лиза, идя вдоль стены, обошла стол, перешагнула через вытянутые Настины ноги – та молча сидела на полу с ноутбуком на коленях – и опустилась на свободный стул. Похоже, ее противостояние с директором Уральского никелевого предприятия закончилось, толком не начавшись. То есть он-то начал, а ей ответить было нечем. Теперь она точно не вернет картину. И люди в Среднеуральске так и будут болеть. А сын Кати…
Утром Лиза звонила своей клиентке, узнать, как дела.
– Спасибо вам большое. Вам и Марине. Передайте, пожалуйста, я что-то не догадалась ее контакт взять, – как всегда, очень тихо говорила Катя. – Вы нам очень помогли.
– Так что, вам люди деньги скидывают?
– Да, конечно. Пару раз в час что-то приходит. Кто сто рублей пришлет, кто – пятьсот.
– Класс! И сколько уже собрали?
– Пятьдесят…