Пришлось пойти на уловку, чтобы заинтересованные в оплате варяги не прикончили их на полпути. Конечно, в порту бы их никто не ждал. Но эта выдумка имела успех. От неожиданного и решительного отпора со стороны пришелицы вождь и охотник дико засмеялись, а с ними и стоявшие невдалеке моряки, слушавшие разговор.
– Быть посему, девчонка, – сказал, поднимаясь рыжебородый. – Двести золотых брусков и половину из них вперед. Зови своих спутников и будем отплывать.
– Что изменилось, Суйдей?
Ветер надувал прямоугольный парус, выкрашенный в красные и синие полосы. Корабль мчался вперед, словно ужаленный, изредка подгоняемый мерными гребками множества весел с обоих бортов. Отплыв от города на несколько дней, команда водрузила на нос драккара изваяние в виде изящно вырезанного из дерева облика журавля, распростершего пылающие крылья вслед уходящему солнцу. Теперь, согласно своим традициям, при необходимости, команда варягов могла вступить в бой без предупреждения.
Суйдей и Маша стояли, облокотившись на борт, наслаждаясь мирными видами заснеженных северных гор. Их подножие было усеяно зеленым частоколом сосен и елок, которые словно одеяло укрыли ноги гигантов. Те покой и безмятежность, что навевал этот пейзаж, напоминали Маше ее первые медитации в сокрытом храмовом дворике в Небославле. Это были редкие минуты, когда она не занималась изнуряющими тренировками или зубрежкой текстов и языков, которыми ее безмерно нагружал учитель.
Но сейчас он стоял рядом, в задумчивом молчании, предаваясь своим воспоминаниям. Чуть поодаль посапывал Боян, устроившись среди тюков с тканями. Лишь его тихий храп, шум ветра да редкие разговоры команды нарушали сакральную тишину природы.
Суйдей тяжело вздохнул и повернул голову к Маше, шепотом спросив у нее:
– О чем ты, Мария?
– Ты прекрасно знаешь о чем, учитель. Я помню тебя четыре года назад и вижу, каким ты стал теперь. Твое отношение изменилось. И я не понимаю, почему.
– Если тебя не устраивает, я могу снова нагрузить тебя тренировками и практическими боями, до горячего пота, – усмехнулся Суйдей, отвернувшись к реке.
– Не будь таким не выносимым, – закатила глаза Маша. – Просто расскажи мне.
– Что ты хочешь услышать? – немного помолчав, ответил он.
– Твою историю, – уверенно сказала девушка. – Тебя явно что-то гложет, я же вижу. И до сих пор не знаю о тебе ничего.
– Ты знаешь, каков я в бою, и можно ли положиться на меня…
– Суйдей! – повысила голос Маша.
– Назойливая девка, послали же мне тебя Боги, – теперь уже мхаграй закатил глаза.
– Ты сказал Боги? Не Пекло? – удивленно спросила она.
– Конечно нет, – отрезал Суйдей. – Этой чепухой про Пекло вождь кормит лишь свою Орду, чтобы они считали себя избранными для Великой цели – освобождения старых Богов из лап поднебесной мрази. Я учился Пути в обители Клима. И знаю, каково это – ощущать отголоски присутствия настоящего Бога.
– О чем ты?
– Вождь обманывает всех. Он ищет Богов для передачи их Пеклу, а не ради освобождения.
Маша удивленно раскрыла рот. О таких подробностях она слышит впервые. Если о таком и было известно хоть кому-то еще из мхаграев или высших чинов Орды, об этом они никогда не говорили вслух.
– Я не понимаю, Суйдей, – покачала головой она, словно пыталась очнуться от дурного сна. – Зачем ты помогаешь ему? Ты хочешь, чтобы весь мир захлебнулся в той агонии, что сейчас сотрясает всю Родию? Разве Путь мхаграя состоит в том, чтобы привести мир к концу?
Насупившись, Суйдей изучал водную гладь, рассматривая проносящуюся мимо лодки краснобокую форель. Казалось, слова Маши не удивили его, будто он и сам приходил к таким же мыслям.
– Я был воином. Одним из лучших, – едва слышно заговорил он, – в своем клане. Наши земли раскинулись южнее Серых гор. Кланы жили в улусах, наподобие деревень, которые можно с легкостью перенести с места на место.
– Наподобие стоянок кочевников?
– Именно так, – кивнул он. – Я был сыном хана моего клана. Мы были известны как Псы Вак’Хала. Наши земли располагались на окраине степей Вак’Хала, оттуда и название. Кланов было множество, и каждый чем-то знаменит, в основном какой-нибудь кровавой резней. Мы любили сражаться. Мы сражались с родийцами, пиратам, гханурами, даже с варварами из Пекла. Но больше всего любили кромсать друг друга, в боях за территорию, либо мстя за очередного увальня, получившего оскорбление от выходцев из другого клана. Повод для войны находился легко.
– Как давно это было? – спросила Маша.
– Лет…тридцать назад, не меньше, – ответил Суйдей. – Я был еще юн и глуп, немногим старше тебя, но уже достиг возраста, когда можно завести семью и детей. И я завел. Взял в жены дочь наших соседей, Клана Горных…не помню уже…баранов, одним словом, упертых, упрямых сукиных сынов.
Маша звонко хохотнула. Боян, выхваченный из сна, беспокойно заерзал. Несколько потревоженных смехом гребцов покосились на девушку.
