Маша, как и много лет назад, шла за ним след в след, как и раньше поражаясь его выдержке и тому, как он без устали стремится к своей цели. Его душа была истрепана тяжкими потерями, но дух не сломился. Несмотря на возраст, Суйдей оставался все таким же сильным и выносливым, проведя половину жизни в бесконечных путешествиях. Маша давно позабыла о его участии в том огненном безумии, что принесла Орда в ее родную деревню. На долгие годы Суйдей стал единственным человеком, на которого она могла положиться.
Перебираясь через очередной сугроб, Маша размышляла об их с Суйдеем судьбах. О витиеватых, как клеймо, шрамах, что оставляет жизнь на сердцах и душах. Она лишь надеялась, что дожив до его лет, не утратит интереса к жизни, и останется такой же целеустремленной, хладнокровной и решительной, в любой ситуации. Совесть до сих пор терзала ее, когда на ум приходили слова, сказанные ею в сердцах. О его дочери. О верности человеку, спасшего его от гибели. Каким бы ни был Посланник, в жизни Суйдея он сыграл важную роль. Как и сам мхаграй в жизни Маши. Кто она такая, чтобы судить о событиях давно минувших дней? Ей хотелось обсудить все это. Извиниться. Но дикий вой пурги, накрывший снежный остров, лишал девушку этой возможности.
Когда ночь окончательно накрыла землю, они добрались до Башни. Подходя к ней, путники обнаружили, что ветер вдруг стих. Яростная пурга осталась в паре шагов позади, как по волшебству, не осмеливаясь подобраться к каменному исполину. Подъем к Башне был выполнен в виде монолитной лестницы, будто вырезанной из куска грубой темной скалы, начало которой ознаменовали две колонны, украшенные причудливыми абстрактными изваяниями.
Однако взгляд приковывали вовсе не чудные украшательства.
У подножья лестницы, застыв в ужасающих позах, обильно забрызгав снег и камень кровью, лежали изуродованные тела и их фрагменты. Часть отряда, посланного сюда вождем Орды. Кожа мертвецов покрылась инеем и посинела. На ссохшихся лицах застыли маски ужаса и беззвучного крика. Что бы их ни убило, оно напугало разведчиков до самой глубины души. Маша не могла даже представить, что в мире есть что-то, способное внушить ужас фанатичным и безумным в своем бесстрашии гханурам.
Переглянувшись и кивнув друг другу, Маша и Суйдей начали подъем по шершавым неровным ступеням. Они безмолвно обнажили свои клинки, озираясь по сторонам, готовые к внезапной атаке. Следовавший за ними Боян нервно сглотнул и не решительно поднимался следом.
Чем выше они взбирались, тем сильнее к горлу подступала удушающая тошнота. Сладковатая и тягучая, словно мед, она связывала рты, не давая издать ни звука. Уши будто плотно забило грязью – все звуки вокруг просто пропали. Не было слышно даже собственного дыхания.
На Машу нахлынула паника. Она пыталась отдышаться, успокоиться. Но с каждым вздохом дышать становилось все труднее. Конечности связало тугим жгутом, идти уже не было сил. Маша пала на четвереньки, остановившись в нерешительности.
В детстве она свалилась с крыши избы. К ней тогда прибежало несколько баб и мужиков, что-то говорили, пытались поднять на ноги. Брызгали водой в лицо. Но Маша лишь смотрела на их лица, и не слышала ничего из того, что он ей талдычили. Они беззвучно разевали рты, как рыбы. Маше было в тот момент смешно, и взрослые никак не могли понять, отчего она так гогочет.
И сейчас мир казался таким же лишенным звуков, но с новыми красками. Все стало на много серьезней, и было уже не до смеха. И еще, будто кто-то забрался внутрь, и пытается выдавить из нее все внутренности.
Ползший сбоку Суйдей, кажется, тоже едва сохранял сознание, но умудрился махнуть ей рукой, призывая продолжать движение. Маша, стараясь не тратить лишних сил, медленно обернулась к Бояну. Ловкача трясло. Он обильно поливал ступени содержимым желудка, плюясь желчью и кровью. Но полз. Полз, взбираясь на каждую ступеньку как на гору.
Перебравшись через еще одного мертвеца, Маша ощутила, как давление ослабло. Со звуком лопающегося пузыря, ее вытолкнуло вперед. Перевернувшись несколько раз вокруг себя, девушка без сил повалилась, наслаждаясь холодом каменного пола. Суйдей выбрался вслед за ней. Пытаясь подняться на дрожащие ноги, но раз за разом падал. Бросив попытки, он развалился возле своей ученицы.
Последним преграду преодолел Боян. Он побледнел, его дико колотило, вся одежда была испачкана рвотой и кровью. Боян тихонько стонал и смотрел по сторонам невидящим взглядом опухших красных глаз. Проползя пару шагов, он качнулся и без чувств рухнул наземь.
Маша, все еще не способная встать в ноги, неловко поспешила к нему на помощь. Перевернув Бояна на бок, девушка осмотрела его, но не нашла и следа ран. Некий магический барьер охранял подступы к Башне. И сражал души тех, кто был не в силах преодолеть его.
– Что-то мне не хорошо, Машуль, – выдавил из себя улыбку Боян, пытаясь приподняться.
– Лежи! – шепнула девушка. – Не шевелись, мы что-нибудь придумаем!
