– Когда все закончится, как я и говорил, мы укроемся в сарайке на монастырских полях к северу от города. Ваши вещи уже находятся там. Местный свинопас, за пару монет, любезно помогает мне в моих начинаниях и при этом нем как рыба. Натурально нем. Очень толковый в таких делах паренек! – горделиво вещал Боян.
Остальной путь прошел в молчании. Мерно отталкиваясь от илистого дна, Боян бесшумно вел лодку вверх по течению, оставаясь в тени восточного берега. Убогие лачуги портового района, теснящиеся вдоль речного берега, сменились темными фигурами спящих деревянных домов и дворов. Вслед за ними, грозно возвышаясь над землей, выросла монолитная полоса каменных стен, змеей окружившая центральные кварталы города. Редкие огни факелов и ламп на ее верхушках едва разгоняли туман вокруг себя, похожие со стороны на ослепших согбенных стариков. Среди темной водной глади начал попадаться разный мусор, маслянистые пятна, растекшиеся по поверхности, словно заразная болезнь по коже, гнилые останки еды и прочее дерьмо. Городские каналы в богатых районах устремляли все паршивые отходы прямо в реку, которые, сбиваясь в месиво, оседали на берегах ниже по течению.
Вскоре над головами проплыл каменный мост, соединяющий восточный городской берег с Княжеским островом добротной мощеной дорогой. Громада Княжьего двора была обнесена внушительной кремлевской стеной, украшенной зубцами и бойницами. Отсюда, с реки, укрепления выглядели неприступной преградой, охранявшей сон правителя и придворных.
Было уже глубоко за полночь, когда Боян подвел лодку с северной стороны, причалив у основания стены. Уходя ввысь, она венчалась грандиозной башней с конусовидной крышей, где жил князь и его семья. Редкие огни узких окон украдкой освещали реку, норовя выхватить из тумана облики пришельцев. Прямо над лодкой, в паре метров над землей, зиял темнеющий проход в каналы, орошавший округу запахами нечистот. Как и предупреждал Боян, проход оказался слишком узким для широкоплечего Суйдея, да и располагался довольно высоко.
Задрав голову, Боян оценивал расстояние до отверстия. Расчесывая бороду, он обратился к Суйдею:
– Грозный мастер, боюсь без вашей помощи нам с юной госпожой не взобраться туда. Не могли бы вы подсадить нас?
Тот сурово посмотрел на Машу и недовольно поднялся, упершись рукой в крепостную стену. Первым полез Боян, подтягиваясь к туннелю и кряхтя словно старый дед. Оказавшись наверху, он протянул руку, готовясь помочь Маше.
–
Девушка кивнула и сняла с пояса пузатый флакон. Вырвав зубами пробку, она выплюнула ее в реку и глотком осушила склянку, жадно впитав горьковатую жидкость. Отвар из семян маргрума и шиповника, или как называли его мхаграи, совиный, подействовал моментально. По ее глазам пробежали красные искорки. Затем потемнели белки́. Зрачки вдруг расширились до предела и начали переливаться, словно у кошки, отражая блики звездного света. Встряхнув головой, девушка отправила бутылочку вслед за пробкой в воду, и залезла на плечи к Суйдею.
На верху ее ждал Боян, втянувший девушку в слепящую темноту канала. Но слеп остался только он. Для Маши же краски ночи преобразились алыми и багровыми цветами. Темное стало светлым, светлое темным. Отвар перевернул все оттенки с ног на голову, позволяя девушке видеть в темноте лучше, чем днем.
– Веди, – коротко бросила она своему спутнику, наблюдая, как Суйдей отправил лодку вплавь вокруг острова.
Морщась от удушающих запахов, Боян, поначалу ловко, пополз вперед, раздвигая локтями зловонную жижу. Туннель начал сужаться и под крутым углом поднимался наверх, вглубь крепости. Приходилось упираться ногами и руками в склизкие стены, чтобы не скатиться к началу подъема.
Теперь Бояну стало передвигаться намного тяжелее. Он не видел ни зги и стал чаще оскальзываться. Пару раз он упирался задом в самую макушку девочки, которая злобно ругаясь, толкала его обратно. Маше было проще, ведь она прекрасно видела, что туннель терялся над ними за резким поворотом. А ее шипастые перчатки помогали удерживаться на мягких и податливых глиняных стенах.
Наконец, грузно пыхтя, Боян вскарабкался наверх. Вслед за ним взобралась Маша. Они оказались в стоке, ведущем в округлое помещение. Здесь было достаточно просторно, чтобы стоять на четвереньках. Усилившийся запах испражнений говорил о том, что лазутчики добрались до своей цели.
– Это и есть котел? – прошептала девушка.
– Насколько я могу судить, да, – пытаясь отдышаться, ответил Боян. – Осталось найти выход отсюда.
Ничего не сказав, Маша протиснулась вперед, перелезая через лежавшего в грязи мужчину. Она приблизилась к плотно закрытому люку, ознаменовавшему выход из тошнотворной ловушки, и попыталась осторожно приоткрыть его плечом. Дверца люка легко поддалась и бесшумно отошла в сторону. Полоска яркого света озарила пространство внутри котла, выхватив из темноты над лазутчиками отверстия множества труб. Из некоторых бежали струйки воды, дополняя мерзкие массы, чавкающей под руками.
