Две недели. Две недели я методично собираю цепочку для предстоящих событий, используя свое положение. Отец дал мне доступ ко всем структурам власти, и я теперь не ищу, а нахожу. Не задаю вопросы вслух. Не проверяю почву. Не допускаю ошибок. Все контакты уже выстроены заранее через старые связи. Я только вхожу в игру.
В первые дни я изучаю систему, следуя протоколам, как примерный офицер. Официально – просматриваю архивы, логистику, передачу ресурсов. Неофициально – встречаюсь с нужными людьми. Разговоры короткие, лаконичные, без ненужных деталей, чтобы не давать повода для подозрений.
Я отслеживаю структуру командования, отмечаю ключевые точки. Где больше охраны? Какой сектор закрыт для общего доступа? Где информация собирается, но не распространяется?
Некоторые файлы я копирую, но не могу взять всё сразу – слишком заметно. Я отправляю ключевые документы по заранее созданному маршруту, через людей, которые даже не подозревают, что участвуют в передаче данных.
К концу первой недели я уже начинаю влиять на процессы. Присутствую на заседаниях, чтобы увидеть, какие решения принимаются, а какие приводятся в действие без обсуждения. Некоторые директивы исходят непосредственно из Верховного Совета, что в общем-то для меня не новость.
Внутри структуры мало агентов «Сети» – они не рвутся во власть, но встраиваются в механизмы, которые позволяют им контролировать потоки информации. Эти люди работают незаметно, без лишних движений. Они не меняют систему, они ждут, пока кто-то изменит ее изнутри. И я дам им то, чего они ждали.
Передача данных происходит без слов. Флэш-ключ, оставленный в терминале. Код, встроенный в архивный отчет. Файл, который исчезает из общей системы через несколько минут после загрузки.
Никаких следов. Никаких вопросов.
На четырнадцатый день я подаю официальный запрос на посещение центров подготовки. Отец соглашается без лишних вопросов. Спустя сутки я перехожу через контрольный пост и попадаю в один из тренировочных комплексов.
Белые стены, безукоризненная чистота. Здесь нет ничего лишнего – только дисциплина, порядок, контроль. Я внимательно наблюдаю, как проходят тренировки. Физические нагрузки, моделирование нестандартных ситуаций, психологическое подавление. Каждый кадет – не просто будущий боец, а продукт системы, который должен думать так, как его научили.
– Ты выбрал хорошее место для встречи, – тихо замечаю, когда в поле зрения появляется Гаррет Стил. Бывший офицер, отправленный в отставку после тяжелого ранения, но не потерявший форму. Он не просто инструктор. Он наблюдатель. И связующее звено.
– Меня никто не трогает, – флегматично отзывается он. – Пока.
Наш разговор короткий. Кодовые слова, намёки, обрывки фраз – всё, что нужно для передачи информации. Гаррет осторожен, но я знаю, что его влияние распространяется дальше, чем он хочет показать.
Но прежде, чем мы успеваем закончить, мой взгляд цепляется за знакомый силуэт в тренировочном зале.
Темноволосый парень с угловатыми чертами лица, но с не по-человечески цепким, внимательным взглядом. Он перемещается по матам с идеальной грацией. Каждое движение выверено до миллиметра, без ненужных затрат физических сил. Каждое слово инструктора воспринимается моментально, без колебаний, и тут же отражается в действии.
Кайлер Харпер.
Какого хрена ты тут забыл?
Я задерживаюсь на мгновение, наблюдая, как он завершает серию упражнений, хладнокровно оценивает свои ошибки и без промедления возвращается к тренировке. Он не похож на рядового кадета, да Харпер и не может им быть. Он, вообще, должен находиться на Полигоне. Однако мальчишка здесь… Каждый продемонстрированный им прием точен и разумен. Он не опирается на грубую силу – только на расчет и точность. Каждое действие – это продуманное уравнение, доведенное до совершенства.
– Не знал, что в набор программы включены лабораторные крысы, – тихо бросаю Стилу, не отводя взгляда Харпера.
– О чем ты вообще? Президент лично привёл его в центр, – бесстрастно отвечает Гаррет.
Я резко поворачиваю голову.
– Когда?
– Чуть больше месяца назад. А что?
– Ничего, – качнув головой, перемещаю взгляд на Кайлера.
Рефлекторно сжимаю пальцы в суставах. Месяц назад. Это значит, что отец забрал его прямо во время своего визита на Полигон.
Зачем?
Шестерёнки в голове крутятся с удвоенной силой. Харпер – не просто одарённый парень, он чертов гений. Дэрил Дерби никогда бы не стал тратить на него ресурсы, если бы не видел в нем нечто большее, чем просто талант.
Какую роль он отвел этому мальчишке?
Я медленно выдыхаю, размышляя, как сформулировать следующий вопрос, но меня опережает Гаррет:
– Ты его знаешь?
Я поворачиваюсь к нему и выдаю ровный, слегка ленивый взгляд.
– Впервые вижу.
Как и он меня.
Ну, официально.
Я делаю вид, что отвожу взгляд, но краем глаза продолжаю наблюдать.
Харпер знает, что я здесь.
Внимание парня не рассеивается, движения не замедляются, но я отмечаю этот момент. Его сознание фиксирует мой образ, анализирует, запоминает. Всё тот же взгляд, изучающий мир через призму микроскопа. Но какой ответ он ищет?
