Я с трудом сглатываю, ощущающая во рту привкус желчи.
– Ты хочешь превратить людей в рабов?
– А что, по-твоему, с вами делает Корпорация? – голос Аристея становится тягучим, словно патока. – Она дает вам иллюзию выбора, но держит на поводке еще крепче, чем я.
Он делает шаг вперед, и мне приходится с усилием воли подавить рефлексивное желание отступить.
– Вы лелеете свое рабство, – продолжает он с нескрываемым отвращением. – Вы сражаетесь за Корпорацию. Вы умираете за Корпорацию. Вы даже не осознаете, что для нее вы всего лишь топливо.
Аристей качает головой и скрещивает руки на груди.
– А я, в отличие от твоего отца, хотя бы честен в своих намерениях, – пафосно заявляет он.
Меня перекашивает от ярости. Внутри разверзается настоящий вулкан, но я не могу позволить себе взорваться. Стискиваю зубы, сжимаю кулаки и молчу.
Аристей довольно прищуривается, воодушевленный моей бурной реакцией.
– Тебя это злит, да? – он скользит по мне изучающим взглядом. – Но ты знаешь, что я прав. Ты это чувствуешь. Где-то глубоко внутри. Ты знаешь, что мир так устроен. Ты знаешь, что всё это правда.
Я судорожно сглатываю, пытаясь заглушить рвущуюся наружу злость, но в последний момент срываюсь.
– Прав? – яростно хриплю я. – Ты используешь людей, как скот. Забираешь женщин, ставишь над ними эксперименты, смотришь, кто выживет, а кто сдохнет. Для тебя люди просто материал, расходный ресурс. Ты строишь свой проклятый мир на костях.
Аристей слушает меня без тени раздражения. Напротив – он откровенно забавляется, расчётливо нанося удары по всем брешам в моей обороне.
– А разве Корпорация делает не то же самое? – одной фразой он разбивает все аргументы, брошенные ему в лицо в запале гнева. – Сильный пожирает, Дерби. Это закон, действующий испокон веков. Я – вершина пищевой цепочки. Я её апогей. Я её предел. Просто прими это.
Черт, я знаю, что он делает. Командиры Полигона используют ту же методику внушения через постоянное повторение одних и тех же тезисов, заставляя навязанные идеи укореняться в мыслях новобранцев. Именно так работает нейролингвистическое программирование, успешно используемое не только на Полигоне, но и на всех остальных островах.
– Ты знал моего отца? – проговариваю через силу.
Вопрос звучит жестко, но внутри меня словно образовалась пустота. Столько намеков, столько недосказанных фраз. Все это время он намеренно водил меня по краю, заставляя мучиться в догадках, не давая четких формулировок.
– Я и сейчас его знаю, – размыто произносит он. – И я чувствую в тебе его кровь. И кровь Уильяма Демори. Тебе ведь рассказывали, кем он был?
– Его называли Кроносом, – настороженно киваю я, не совсем понимая куда он клонит. – Он – основатель «Улья» и мой дед по материнской линии.
– Но ты вряд ли в курсе, что по его вине погибли тысячи людей. Он убил всю свою семью, чтобы добраться до верхушки власти – отца, братьев, сестер. В тебе заложен ген убийцы, Эрик Дерби, – Аристей шумно втягивает воздух. – Как и во мне. Как и в твоей матери. О кровавых подвигах отца ты сам прекрасно знаешь. Возможно, не всех, но это не имеет особого значения. Так что у нас с тобой гораздо больше общего, чем ты думаешь. Разница лишь в том, что я умнее. Мне удалось выжить, когда Кронос расправлялся с претендентами на свой трон. Это все, что тебе следует знать.
«Ты не сможешь сбежать от того, кто ты есть», внезапно всплывают в памяти слова отца, сказанные незадолго до того, как я первый раз отправился на Полигон. Тогда я подумал, что он имел в виду мое место в Улье, рядом с собой. Теперь они обретают совсем иное значение, или я снова поддаюсь на расчетливые манипуляции Аристея?
– Кто ты такой, твою мать? – яростно цежу я.
– Я сказал достаточно, – отрезает он. – Вместо того, чтобы заглядывать в далекое будущее и задавать глупые вопросы, сосредоточься на подготовке к войне с Корпорацией, – снова возвращается к излюбленной теме и, внезапно задумавшись, вдруг добавляет: – Мой тебе совет – не стоит доверять генералу. Одинцов необходим нам, его связь с «Сетью» и военный ресурс, которым располагает Полигон, несомненно важны, но запомни – он способен предать в последний момент.
– Я это знаю, – холодно отзываюсь, снова прокручивая в голове наставления отца, которые в свете последних событий, заискрились новыми гранями.
Я и не собирался, отец.
Доверия в этом мире достойны единицы.
И это, к прискорбию, не ты.
И уж точно не генерал.
Время… все решит время. Рассудит и расставит по местам.
