История пишется победителями. Это тоже неизменный лозунг отца. Единственный, в который я верю и совершу невозможное, чтобы выиграть в грядущей войне.
Ночь тянется бесконечно, а в командном центре царит гнетущее молчание, нарушаемое лишь мерным жужжанием приборов. Амара Лароссо почти прижимается к монитору, взгляд лихорадочно скользит по тепловым точкам, неотвратимо приближающимся к «Крылу Орла». Пальцы дрожат, сердце с каждым ударом словно всё сильнее и сильнее сжимается в груди.
– Они близко! – кричит она, поворачиваясь к бойцу. – Открывай огонь! Чего ты ждешь?
Ее надломленный голос звучит истерично и громко на фоне всеобщего гробового молчания. Солдат, массивный мужчина с позывным «Гром», сидит за пультом и спокойно проверяет надежность системы защиты, не обращая ни малейшего внимания на паникующую девушку. Его лицо остается невозмутимым, взгляд – сдержанным и спокойным.
– Ждём, – даже не взглянув на неё, коротко отвечает он.
– Чего ты ждёшь?! – Амара бросается к нему, ее пальцы требовательно цепляются за его рукав, словно это может остановить надвигающуюся катастрофу. – Ты хочешь, чтобы они подошли вплотную?! Я не хочу умирать, ты слышишь?! Я не готова!
Гром медленно поворачивает голову, устремив на Лароссо раздраженный взгляд.
– Тогда нужно было уходить с Харпером, – ледяным тоном отрезает он.
Амара отшатывается, ее лицо заливается краской, но из-за кофейного цвета кожи гневный румянец остается незамеченным. Слова военного бьют в самое уязвимое место.
Нужно было уходить…
Нужно ли? Она так устала сражаться, бежать, выживать, терять и оплакивать. Сколько можно? Ни один человек не способен вынести тот ужас, что свалился на нее за последний месяц. Она видела смерть в лицо так часто и близко, что внутри что-то надломилось. Защитный механизм, который заставлял бороться и двигаться вперед, резко пришел в негодность. В тот момент, когда Амара взглянула в обреченные глаза Финна, смирившегося с неминуемой гибелью, она вдруг поймала себя на мысли, что завидует ему. Его война закончилась, сгорела в пламени, обратившись в пепел. И ее захлестнуло отчаяние такой разрушительной силы, что собственное будущее показалось ничтожным и пустым.
Никакого спасения нет…
Они обречены. Все обречены. Днем раньше, днем позже, но итог будет один – жуткая беспощадная смерть. Никто не поможет, не заслонит надежным щитом. Надежды рухнули, а вместе с ними и вера в мнимую победу.
Сейчас, когда первый шок прошел, Амара понимает, что погорячилась. Поддалась эмоциям, дала слабину. Решение переждать здесь было необдуманным и скоропалительным. Тут они в ловушке. Хорошо укрепленной и оборудованной для защиты, но все-таки ловушке.
Нужно было уходить…
Нужно!
– Их шансы добраться до «Спрута» так же сомнительны, как и наши – дождаться Эванса, – шепчет она, ее голос дрожит, но крепнет с каждым словом. – Так что не рассуждай, а делай свою работу, Гром.
Губы бойца изгибаются в насмешливой ухмылке, но он не произносит ни слова. Наглая безголовая малолетняя дура. Что с нее взять? Из-за глупого упрямства девчонки Гром застрял тут вместе с ней и вынужден терпеть тупые истерики.
– Сосредоточься на задаче, Лароссо. Не забывай, что ты солдат, – с недовольством цедит он, выводя на экран картинку с наружных камер, и, максимально приблизив изображение, со свистом втягивает воздух.
– Подожди…это же… – нечленораздельно бормочет Гром.
– Что? Что там? – Амара наклоняется так близко, что ее дыхание касается дисплея.
На экране чётко воспроизводятся очертания военной техники. Тяжёлые, массивные машины движутся в длинной колонне, состоящей как минимум из тридцати единиц. В центре впечатляющей процессии она узнает знакомые броневики. Амара замирает на мгновение, а затем ее глаза широко распахиваются, и на лице вспыхивает отблеск надежды.
– Это они! – восклицает она. – Это Эванс! Они выбрались и идут к нам с подмогой!
Но Гром не разделает ее энтузиазма, продолжая нервно переключать камеры, меняя угол обзора и рассматривая технику с разных ракурсов. Его лицо хмурится, а челюсти напряжённо сжимаются.
– Почему они молчат? – размышляет он вслух.
– Может, оборудование повреждено? Может, они не могут выйти на связь! – Амара отчаянно пытается найти объяснение. – Гром, это Эванс, я уверена! Надо открыть шлюзы.
– Надо дождаться подтверждения, – отвечает он ровно, но в его голосе слышна неуверенность. – Протокол…
Амара срывается:
– Да забудь ты про свой дурацкий протокол! Это не шершни! Не враги. Это лейтенант Эванс! Они прямо здесь, понимаешь?!
Несколько секунд в командном отсеке царит напряжённая тишина. Слабый гул приборов и мерцание мониторов нарушают мрачную неподвижность пространства. Гром внимательно смотрит на экран, наблюдая, как колонна тяжелой техники медленно подъезжает к внешнему защитному периметру «Крыла Орла». Камеры фиксируют каждое движение, усиливая чувство тотального облегчения, накрывшего Лароссо с головой.
