– Я выполнял боевое задание. Нас отправили на зачистку военного объекта у Амурского лимана, – уверенно начинаю я. – Всё шло по плану, пока мы не столкнулись с мутантами нового типа. Они были сильнее, быстрее и организованнее, чем те, которых мы видели раньше. Моё подразделение попало в ловушку. А потом… – замолкаю на секунду, тщательно подбирая слова и осознанно умалчивая детали задания. – Я провалился в старый технический туннель. От удара мое оборудование и средства связи вышли из строя. Я пытался выбраться и докричаться до своих, но наверху шел бой. Пришлось искать другой выход. Я бродил по подземным лабиринтам несколько часов, а потом наткнулся на люк и лестницу. Поднявшись на поверхность, обнаружил, что оказался далеко от объекта. Затем увидел Иллану, окружённую волками, – взглянув в янтарные глаза девушки замечаю в них тень одобрения и, почувствовав прилив воодушевления, уверенно продолжаю: – Я помог ей, а она в благодарность за спасение приютила меня в своей хижине. Потом проводила сюда.
– Потом? – Каэл Морас угрожающе сужает глаза. – Как долго длилось это «потом»?
– Трое суток, – быстро отвечаю я. – Ила… Иллана сказала, что не может покинуть хижину до завершения испытания.
– И чем же вы занимались? – яростным тоном спрашивает глава города.
– Папа! – возмущенно восклицает Ила. – Эрик не прикасался ко мне, если ты об этом.
– И он не попытался уйти? Просто смиренно ждал, пока ты отведешь его в Астерлион? Или у него имелись на то собственные причины?
Я чувствую, как лоб покрывается холодной испариной, но стараюсь держать себя в руках. Похоже, каждый мой ответ воспринимается как попытка обмана.
– У меня не было выбора, – отвечаю я. – Уйти в никуда без карты и средств связи равносильно самоубийству. Иллана спасла мне жизнь.
– Хочешь сказать, что благодарен моей дочери? – сардонически усмехается Каэл.
– Да, – киваю я, не отводя взгляда. – Я в долгу перед ней.
– Папа, достаточно, – произносит Иллана, решительно шагнув вперед. – Эрик просто оказался не в том месте и не в то время.
Каэл поворачивает голову в ее сторону, и в его взгляде на мгновение мелькает что-то, похожее на сожаление или тревогу. Но потом он снова становится ледяным.
– Ты уверена, что он не шпион? Что его появление рядом с тобой – всего лишь совпадение?
– Да, уверена, – твердо отвечает Иллана. – И я прошу – не торопись с выводами. Если ты не доверяешь мне, то доверься Совету Пламени.
Мужчины за столом переглядываются, пока Каэл задумчиво рассматривает дочь, снова обдумывая ее предложение, которое изначально собирался проигнорировать.
– Ты действительно хочешь, чтобы Совет Пламени решил его судьбу?
– Да, – не отступает Иллана. – Это будет справедливо.
Каэл долго смотрит на нее, потом переводит взгляд на меня. Его лицо остается все таким же суровым и жестким. Наконец он медленно кивает.
– Хорошо, – говорит он, откидываясь на спинку стула. – Совет Пламени соберётся на рассвете. До тех пор Эрик Дерби останется под стражей.
– Под стражей?! – пытается возразить Иллана, но Каэл поднимает руку, останавливая ее.
– Это не обсуждается, – добавляет он непреклонным тоном. – Чужак остается под охраной, пока Совет не примет решение.
Иллана сжимает челюсти, но больше не спорит. Она бросает на меня быстрый взгляд и робко улыбается:
– Увидимся утром, Эрик, – шепчет едва слышно, прежде чем выйти из зала.
Когда дверь за девушкой закрывается, в помещении снова воцаряется гнетущая тишина. Морас подает знак застывшим за моей спиной стражникам, и те тут же берут меня под руки, предварительно конфисковав автомат. Я не сопротивляюсь, чувствуя на себе пристальные взгляды сидящих за столом мужчин. Их молчание красноречивее любых слов – я здесь чужак, сын врага, мне не доверяют.
Конвоиры выводят меня из зала в узкий, слабо освещённый коридор и спустя пару минут пути заталкивают в небольшую комнату. Обстановка максимально скудная: железная кровать, стол, стул, крошечная раковина и дырка в полу, заменяющая унитаз. Свет льётся тусклыми потоками из лампы на потолке, создавая угрюмую, холодную атмосферу.
Дверь с лязгом закрывается за моей спиной, а затем раздаётся щелчок замка. Я осматриваю помещение, прислушиваясь к собственным шагам, эхом отлетающих от бетонных стен. Едва ли эта комната отличается от тюремной камеры, но выбирать не приходится.
Сев на кровати, я пытаюсь осмыслить всё, что произошло. Иллана… она действительно рисковала, решив привести меня сюда. Каждое ее действие – это вызов местным правилам, традициям и, возможно, здравому смыслу. Я ведь мог оказаться кем угодно: шпионом, инфицированным, врагом. Но она сделала выбор, и теперь я здесь, в центре этого загадочного города.
Ее отец, Каэл… Он произвел на меня сильное впечатление. Суровый прагматичный жесткий человек с тяжелым грузом ответственности на плечах. Похоже, он готов был разорвать меня в клочья, но почему-то дал шанс. Его мотивы за гранью моего понимания, как и то, что слова Илы о конфликте между материковыми анклавами и Корпорацией подтвердились из первых уст.
