Если честно, я не удивлен. Падальщики – живое воплощение того, во что может превратиться человечество без правил и структуры. Отсутствие контроля всегда порождает хаос и анархию.
– Это опасно, – тихо замечаю я. – И всё же вы продолжаете обмениваться ресурсами.
Она кивает, немного смягчившись, и добавляет:
– Это вынужденная необходимость. Без взаимопомощи нам всем пришлось бы намного сложнее.
– Сколько всего анклавов? – задаю вопрос, который волновал меня с момента, как только Ила заикнулась о существовании городов выживших, и гораздо больше, чем их суеверия. Но в хижине Иллана была не настроена отвечать, а сейчас информация течет как из рога изобилия. Я был бы идиотом, если бы не воспользовался моментом.
– Достоверно мне известно о семи, включая наш, – отвечает она. – Но у нас с ними не всегда простые отношения. Торговля, дипломатия… иногда конфликты. Все зависит от того, с кем приходится иметь дело.
– Расскажи мне о них, – задумчиво прошу я.
– Это не быстро, но попробую донести до тебя самую суть, – она снова берет меня за руку и ведет в сторону от теплиц.
Теперь мы движемся по разбитой неровной дороге в северную часть города. Под ногами хрустит щебень, от ботинок иногда отскакивают камни. Узкие полосы бледного солнца пробиваются сквозь серое небо, но, увы, не греют.
Мимо проезжает грузовик – невысокий, громыхающий, с большими колесами. По внешнему виду он напоминает металлический ящик с открытым кузовом. Двигатель издает резкий, надрывный звук, явно выдающий изношенность машины. В кузове видны ящики и металлические контейнеры, закрытые грязным брезентом. За рулем сидит мужчина в теплой куртке и шапке. Иллана приподнимает руку в знак приветствия, водитель подает сигнал в ответ.
Как только грузовик исчезает в снежной пыли, нам навстречу движется еще одно чудо техники на колесах. Этот автомобиль напоминает смесь отчаянной инженерной смекалки и грубой силы. Корпус собран из разнокалиберных металлических пластин, сваренных наспех, с неаккуратными швами, указывающими на их кустарное производство. На поверхности кузова видны следы ржавчины и вмятины, кое-где проглядывают старые, облупившиеся слои краски, спрятанные под плотным слоем грязи. Грубая конструкция кажется неказистой, но по-своему внушительной.
Широкие массивные колёса, явно взятые от разных транспортных средств, утопают в грязи и снеге, но машина уверенно пробирается по неровной дороге. На капоте закреплена самодельная решётка, которую, скорее всего, используют для защиты от веток или мелких обломков. Сзади расположен импровизированный грузовой отсек из деревянных досок, скреплённых ржавыми металлическими полосами. Двигатель работает с хриплым ревом, выплёвывая клубы чёрного дыма, но несмотря на жалобный звук, машина уверенно справляется с бездорожьем.
– Так что там с анклавами? – усилием воли заставляю себя отвлечься от увлекательнейшего изучения местного транспорта и возвращаюсь к первостепенному вопросу.
– Поезд, который ты видел, направлялся в Вердан, – начинает Иллана, указывая на запад, – он находится в Приморье, недалеко от бухты Золотого Рога. Вердан славится судостроительными мастерскими.
– Первый есть, – бормочу я. – Дальше.
Она ведет меня мимо старого цеха с выбитыми окнами. Теперь он похож на ремонтную базу: повсюду раскиданы инструменты, а несколько человек с сосредоточенными лицами колдуют над разобранной машиной.
– Севрин, – продолжает Ила, глядя на северо-запад, – Построен в заброшенных шахтах недалеко от разрушенного Хабаровска. Анклав специализируется на добыче угля и других полезных ископаемых. Он главный поставщик топлива для всех остальных городов.
– Вердан и Севрин… – повторяю я, фиксируя названия в памяти.
– Рубеон находится в Забайкалье. Это наш главный поставщик продуктов питания. Благодаря теплицам и пастбищам они выращивают зерновые и разводят скот. Их долина – одно из последних мест, где ещё можно заниматься земледелием.
Она делает паузу, прислушиваясь к далекому звуку, похожему на вой ветра. Но нет, это не ветер. Откуда-то с юга слышны тяжелые металлические удары, напоминающие отдаленный гул машин.
Ила замирает на миг, а затем продолжает, будто ничего не случилось:
– Оритал, – она машет рукой на восток. – Находится на Курильских островах. Этот анклав специализируется на морском промысле и добыче соли.
Мы пересекаем мост, перекинутый через небольшой канал с темной ледяной водой, и направляемся к еще одному ремонтному цеху.
– Ксеран, – медленно проговаривает Иллана. – Этот укреплённый анклав, скрытый среди гор, образовался вблизи Байкала. Люди там выживают благодаря чистой воде и ресурсам тайги: древесине, ягодам, редким травам.
– Пять, – отмечаю я, стараясь запомнить обилие новых данных. – И последний?
