Даже в дождь, а тем более без,словно бес под ребро мне метит,словно с пасмурных ангел небеспровожает 83-й,словно бессловесный ликбез«б-а-ба», словно зэк на БАМе,с сигаретою наперевесбесконечно шуршу губами,а мосты мне – наперерез,а стихи – сочиняются сами.О автобус, о автопегас,это ж прямо хоть слезы из глаз!..Видно, я оскудела слезами.Примечание:
Для несведущих справка из путеводителя:
этот номер – из двух на сегодня оставшихся устарелой модели с открытой площадкою в этом городе. Что до второго – двадцатого – он идет где-то там, даже не по касательной, на востоке. А этот проходит поблизости от меня и потом прямиком до редакции «Русской мысли». И вышло, что по понедельникам не нарочно, а что-нибудь да сочиняется.
Я давно задолжала ему благодарностью.
Все, что касается 83‐го автобуса, написано в стихотворном же «примечании» к стихотворению. С тех пор много воды утекло под парижскими мостами: 83 маршрут разделили на два, и уже ни на том, ни на другом (93) нет автобусов с открытой площадкой.
…а стихи – сочиняются сами. // О автобус, о автопегас… ⇨ На открытой площадке 83 автобуса я сочинила много стихов (первым из них было «Господи, Господи, ночь и туман…»; мое постоянное сотрудничество с «Русской мыслью» и поездки туда, сначала еженедельные, потом чаще, начались с введения военного положения в Польше).
…и вышло, что по понедельникам… ⇨ Свой обзор польских событий я возила в редакцию каждый понедельник.
<p>«Я опаздываю. Вопреки своей привычке…»</p>Я опаздываю. Вопреки своей привычке.Дожидаешься ли ты у небьющего фонтана,под часами, что стоят, под дождем, что гасит спички,под парижско-петербургским небом?Я опаздываю. Вопреки своим привычкам,я застряла, в переулках заблудилась,в собственном мозгу, где план обычно ясно выткан,в поисках кратчайшего трамвайного маршрута.Я опаздываю. Я навеки опоздала.Поезд, говорят, ушел, отчалил от вокзала.И уже не говорят: «Еще не вечер».Я опаздываю. Но никто не ждет – ни близко, ни далече.<p>«Водитель, водитель, пора выходить…»</p>Водитель, водитель, пора выходить,моторный вагон обвила повитель,и нежить уже начала наводитьволнистую тень на деповский плетень.Пока не расколет проезжий патрульсиреною бывшей окраины тишь,ты спишь. Как постелишь – руками на рульи голову на руки – так и поспишь.Что снится тебе? Полыханье ль дугина резких скрещениях давешних лет,иль срезанный чисто обрубок ноги,или на расстрел уходящий поэт?Да что бы ни снилось, какой бы ни сон,ацетиленом – и вся недолга.А новенький катит на круг-стадион.Ваганьково. Хорошевка. Бега.А новенький катит на круг-стадион. / Ваганьково. Хорошевка. Бега. ⇨ Три последних названия – остановки на пути трамвая к «Стадиону юных пионеров» (у 1‐го там был круг, 23‐й шел дальше, к «Соколу», где я жила).
<p>«опять на открытой площадке…»</p> 
