опять на открытой площадкепод голову ветер подставьшело́ханье шин по брусчаткезагробная милая явьзагробная нежная злобана ближнего и на себязавейки тепла и ознобакошачьи по сердцу скребясладко́ ли Наталья в засвятахза занавесом за вискомв Европе газонов несмятыхзазнобою собственных сновзанозою собственных словскользнуть не коснувшись газонабольшая и бо́льшая зонаразвязыванье узловОпять на открытой площадке… ⇨ Поездка на открытой площадке того же 83 автобуса (см. стих. «Ода 83‐му автобусу»).
…сладкó ли Наталья в засвятах… ⇨ Засвяты, zaświaty (польск.) – тот свет.
…большая и бóльшая зона.. ⇨ «Большая зона» – обычное наименование Советского Союза, когда «малая зона» – это просто зона, лагерь; таким образом, бóльшая зона – весь мир.
<p>Классическая баллада</p>И одно молчанье сказало другому:– Давай помолчим.И долгим-долгим был путь их до домупод небом чужим.И серые улицы на полурассветезамолкли тож.И адрес их на измятом конвертепопал под дождь.И расплывались чернила молчатам, под мостом.И вдруг другое взвыло по-волчьи:– А где ж он, дом?!И одно молчанье сказало другому:– Ничего, помолчи.Пускай все длиннее наш путь до домуи пропали ключи.Пускай огоньком болотным, мороча,проплывает этаж.Мы его догоним, но только молча,и дом этот – наш.И другое молчанье по-волчьи молчало,как из-под куста.А путь перепутал концы и начала,и сбился, и стал,и долго по сторонам озирался,пытаясь найтись,но все в то же распутье глаз упирался,всё в ту же слизьболотную, смесь воды и метана– и огоньков.И другое подумало: – Я устало, —но без слов.И стала река, подернута пленкойвнезапного льда,словно стол, покрытый клеенкой,а не вода.И одно молчанье ничего не сказало,а другое: – Ах!Но – уста ему тут же связалалюбовь, не страх.Потресканные губы стянулатоненьким льдом.И тут же очко светофора мигнуло,и рядом был дом.<p>«Чистый-чистый, мытый-мытый…»</p>Чистый-чистый, мытый-мытыйтротуар,как душа моя открытыйпод удар.Увези с собою в лагерьэтот вид,где в тиши с звездою каменьговоритна славянско-вавилонскихсловесах,где звезды тяжелый отблескна весахперетягивает чашкук мостовой,где прощаться так нестрашнонам с тобой.…на славянско-вавилонских / небесах… ⇨ Париж часто называют «новым Вавилоном», так что здесь «смешение языков» в квадрате: «славянские» с «вавилонскими».
<p>«Где-то море, где-то парус…»</p>Где-то море, где-то парус,где-то волны и ветра.Я вдали от моря старюсь,ваша старшая сестра.Океанской серой сольюоседает на вискивсе, что было просто болью,все, что забрано в тиски.За окном моим не волны,за окном моим – ветра,и короткий всхлип невольныйпросыхает до утра.…ваша старшая сестра. ⇨ Обращено к моим друзьям-полякам – трансформация «русского старшего брата».
<p>«Захлебываясь песней…»</p> 
