Теперь сами выбирайте, какую версию принимать, либо все версии отбросьте напрочь и забудьте, что я вам сказал. Вы должны знать самое главное: не дайте им себя укусить или поцарапать, а то станете такими же как они.
– Нам это известно, – сказал я.
– Не перебивай меня, Ник. Слушайте дальше.
Я молча кивнул головой.
– А вы знаете, что не обязательно быть укушенным или поцарапанным, чтобы превратиться в грызуна?
Мы не стали ничего говорить, а просто замерли в ожидании ответа.
Но и Шон не торопился с ответом. Он улыбнулся, а после взял бутылку с водой и сделал три небольших глотка.
– Короче, как я уже вам говорил, не обязательно быть укушенным или поцарапанным, – повторил Шон свои слова снова, – достаточно умереть своей смертью. Разница только в том, что после укуса ты превратишься сразу же, а если умрете своей смертью, до момента воскрешения может занять от пяти минут до целого часа, а может, и того больше.
Мы были шокированы тем, что рассказал Шон.
Я посмотрел в его глаза, а затем задал еще один вопрос, на который никто из нас не был готов услышать ответ:
– Это что ж получается, мы все инфицированы?
– Именно, Ник.
– Но как?
– Понятия не имею. Кстати, три дня назад многих эвакуировали из этого города.
– Куда?
Шон не спеша достал из заднего кармана шорт сложенную карту, аккуратно развернул ее и положил перед нами, затем ткнул своим указательным пальцем руки в место на карте, обведенное красным маркером.
– Сюда!
– Бостон? – уточнил я у мужчины.
– Верно. По радиоприемнику говорили, что там основная точка эвакуации. Всех выживших грузят на корабли.
Я посмотрел еще раз на карту и увидел, что многие города зачеркнуты тем же маркером.
– А что это значит, Шон?
– Это, друг мой, города мертвых. Туда лучше не соваться, особенно в Нью-Йорк и Вашингтон – там больше всего грызунов.
– Спасибо за предупреждение. Только бы придумать, как свалить с этой крыши.
– Думаю, я смогу вам помочь.
После сказанных слов Шон развернулся и залез в свою палатку. Пару минут он там ковырялся, а когда вылез, то протянул мне руку, в которой он держал осколочную гранату «М61»:
– Вот!
– И что мне с этим прикажешь делать? – уставился я на него в недоумении, не понимая, чего он от меня хочет.
– Грызуны реагируют на шум.
– Это мы уже знаем.
– Вон видишь, внизу вдоль тротуара стоит ряд припаркованных машин. Надо только добросить гранату – и они все сбегутся туда. У вас на все про все будет минуты три, не больше.
– Думаешь, сработает?
– Если докинешь, то да, обязательно сработает.
– А почему ты сказал «у вас»? Ты что, с нами не собираешься?
– Нет. Я останусь тут. Здесь мой дом. Мою жену и дочь отняли у меня эти чертовы грызуны.
– Сочувствую тебе, Шон.
– Я убил их собственными руками, когда они обратились. Они в этом доме, на крыше которого мы находимся, Ник, на седьмом этаже. И пока я не похороню своих родных, я не уйду.
Теперь я осознал, почему Шон все это время сидел на этой крыше. Причина тому – семья. Поэтому он и не стремился покинуть город с другими выжившими.
Минут двадцать я стоял и прикидывал расстояние от дома до стоящих автомобилей. Собравшись с мыслями, я выдернул чеку и изо всех сил бросил гранату.
Она пролетела метров триста и приземлилась на капот старого BMB. Тут же прогремел взрыв. Из-за того, что машины стояли близко друг к другу, они по цепной реакции стали взрываться.
Естественно, мертвые услышали шум взрыва и сразу же отреагировали на него. Сотни оголодавших мертвецов пришли в движение.
Когда путь был свободен, мы быстро спустились вниз и побежали к внедорожнику. На этот раз я решил сесть за руль, но прежде чем сесть, я обернулся и посмотрел на крышу. Там стоял Шон, довольный такой, это было видно по его улыбке. Он махал рукой, провожая нас.
Через минуту мы уже неслись на большой скорости, покидая Кливленд.
Джеймс шел по дороге, озлобленный и переполненный ненавистью. Его задетое самолюбие и смерть парней разрывали изнутри на части. Он думал, как было бы сейчас здорово отомстить той группе людей за убийство Стивена и Колина. Эти ребята хоть и не являлись для него такими уж близкими друзьями, но поквитаться все же хотелось. Пока Джеймс шел, в его голове уже формировался план мести.
Погода стояла жаркая. Идти по солнцепёку было трудновато. Казалось, что температура на улице не меньше сорока.