«Ты рисуешь, так поступай на архитектурную специальность, она в этом году открылась в УПИ». (Заслуга Бабыкина). Год был 1947, Владимир Григорьевич, тогда еще Володя Десятов, с отличием закончил Уральский политехникум и имел право поступать в институт без экзаменов. Ну, архитектура, так архитектура, решил он. (А хотел стать художником). (Рисовал он, естественно, с детства). Бабыкин набрал в группу 39 человек. Повел их на стройфак, на пятый этаж в угловую аудиторию, где они и прозанимались все шесть лет обучения. Работу над дипломом Володя Десятов начал, когда весь советский народ предавался скорби по умершему вождю всех народов.
Институт он окончил с отличием (на защите ему сказали, что его прокатный цех как червяк – его можно делить на части, как кому заблагорассудится). А дальше… беспросветная работа в Гипромезе, вечером «левые» проекты (для пополнения бюджета).
В 1956 году при кафедре архитектуры в УПИ открылась аспирантура. Был объявлен конкурс на два места. Начались вступительные экзамены (по архитектуре, философии, английскому).
Они были сданы. Заведующий аспирантурой объявил о результатах:
– Понимаете, вы хорошие все ребята. Всех хотелось принять. Коротковского зачислили как выдающегося, Поликанова – так как он член партии. А вас, Владимир Григорьевич, приняли в заочную аспирантуру.
Владимир Григорьевич учился и работал. Перешел из Гипромеза в НИИС академии строительства и архитектуры СССР. Там он создал лабораторию бытового назначения и руководил ею десять лет, с 1959 по 1969. Защитил диссертацию, получил звание старшего научного сотрудника. Организовывал экспедиции по заводам Урала и страны, благоустраивал заводы.
В сентябре 1967 года усилиями Николая Семеновича Алферова* был открыт Уральский Филиал Московского Архитектурного Института. Это событие совпало с пятидесятилетием Николая Семеновича. Десятов пришел его поздравить. И… был зачислен в штат института! Почасовиком. Его приписали к кафедре основ архитектурного проектирования, которой руководил Коротковский.
1969 учебный год ознаменовался важным историческим событием – переездом в здание, которое построил в тридцатые годы архитектор Жеманов. Это шестиэтажное здание, П-образной формы в плане, расположенное в центре города на Почтовом переулке, было заполнено до войны самыми разнообразными конторами. Здесь размещались «Машиздат», сберкасса, юридическая консультация, популярный ресторан «Восток». Во время войны в здании расселились семьи рабочих, эвакуированных с Подольским машиностроительным заводом. В общей сложности сейчас здесь живет полторы сотни семей и функционирует около пятидесяти учреждений.
20 сентября 1969 года Десятов стал заведовать новой для института кафедрой градостроительства. Он очень хорошо помнит этот день. Он взял молоток, вогнал гвоздь в фанерную перегородку, раздался страшный грохот и не менее страшная ругань. Через секунду вбежала жиличка:
– Что вы делаете?! У меня часы слетели со стенки!
Герман Иванович вдруг засмеялся:
– Что же вы мне раньше-то не сказали! Бедная старушка.
Я проспала первую пару и на вторую не пошла. Хоть полежать со всеми удобствами, пока в комнате никого нет, почитать.
– Зина, почему ты не на лекции?
– У меня ОРЗ, Прохор, – я убедительно покашляла.
Он присел на соседнюю койку.
– Где Люба? Я думал, вы вдвоем прогуливаете.
– Она на улице прогуливает. «Энки» не поставишь?
– Нет. Сходи к врачу, возьми справку.
– Ладно.
Я улеглась поудобнее. Кержаки – народ крепкий.
Староверы, или кержаки, отличаются большой приверженностью к старым обычаям и твердостью, с которой они сопротивляются всем новшествам века. Кержаки не бреют бороды, носят кафтаны или длинные сюртуки. Фрак, водка и табак у них строго запрещены. Девушки заплетают волосы в длинные косы, наряд не подвержен изменениям моды, они никогда не бывают ни в обществе мужчин, ни в обществе персон своего пола и возраста.
Замужние женщины тоже ведут очень уединенный образ жизни. Эта секта не столь уж гонима властями (нетерпимость к ней выражается в запрете воздвигать кресты на их церквях); у них свои ритуалы и свои святые, образы которых примечательны отсутствием всякой пропорции в искаженных чертах их лиц.
Среди кержаков есть весьма примечательные фигуры; не останавливаясь ни перед какими препятствиями, воздвигаемыми обществом, идя прямо к поставленной перед собой цели – цели извлечь из своего дела как можно больше денег, – эти люди практического ума становились обычно наиболее богатыми купцами или наиболее умелыми мастерами. Так, крепостной господина Яковлева Зотов долгое время был у него управляющим заводами и пользовался его полным доверием. Зотов, никогда не выезжавший за пределы своего края, создал в Верх-Исетске предприятие, которое соперничало с самыми крупными и лучшими предприятиями этого рода. Такой был кержак. Зотов, отмеченный вниманием императора Александра, получил от своего хозяина личную свободу и стал управлять кыштымскими заводами, хозяин которых, благодаря его успешному руководству, сделался одним из самых богатых заводчиков на Урале.
