Раскольники-староверы бежали от преследований патриарха Никона (реформа богослужения проводилась с 1653 года). Многочисленные секты раскольников расселялись по глухим местам, сооружали там свои скиты, молельни. Особенно значительную группу выходцев составляли крестьяне Керженской волости Нижегородского края, по которым на Урале стали называть всех старообрядцев «кержаками».
Кержацкий дом состоял из двух этажей: наверху была изба с горницей, внизу – высокая подызбица. Сбоку – двор под одним скатом крыши. Вход в подызбицу был прямо с улицы, а в избу – с высокого крыльца. Крыша очень выдается над фасадом, защищая от дождя сруб, окна и двери. Стены рублены «в лапу». В подызбицах содержат овец или запасы продуктов.
– Зина, о чем ты думаешь? – Прохор так и сидел на соседней кровати.
– Прохор, всегда, когда я на тебя смотрю, я думаю об избах и кержаках. В данный момент я как раз размышляю о расписных домах, которые снаружи и внутри окрашены голубою, белою или другою какою краской.
В росписях изображались лошади, петухи, солдаты, какие-то непонятные звери и птицы. Авторами росписей были тюменские красильщики или маляры, считавшие себя художниками. Малярный промысел, как видно, уже тогда был массовым. Маляры работали в Ирбитском, Шадринском, Тюменском, Камышловском уездах. В Туринске сложился живописный промысел, и его живописцы и иконописцы известны были по всей Западной Сибири.
Издавна на Среднем Урале стены в деревянных домах выкрашивались масляной краской с разными фантастическими цветами. Так же раскрашивался и потолок. В простенках – вазоны с кустами, «сады» с белыми птицами, похожими на гусей, синими и коричневыми петушками. На потолках – круги из цветов и группы цветов в углах. Особенно старательно украшали печь, ее деревянные части. Расписывали припечный брус, подшесточную доску, дверь и стенку голбца.
Полати, залавок, столбушку у печи окрашивали голубым, или оранжевым, или светло-зеленым цветом и расписывали растительным орнаментом. Брус полатей, матицы, полки – бегущими побегами. Сине-голубыми делали косяки дверей и окон, красными – лавки.
Владимир Григорьевич загадочно улыбнулся, подхватил меня под локоток, я просто затрепетала, если это выражение мне подходит. На моем столе красовались мимозы, коробка конфет и что-то еще, положенное к 8 марта. Я умиленно всплеснула руками.
– Благодарю вас, дорогие мужчины! (Герман, наверное, какой-нибудь подарок мне в стол подложил от себя.)
Виктор Васильевич сиял, как луженое ведро. (Принес девятнадцать мимозных веток в целлофане для наших девочек.) С мимозами и праздничными лицами мы отправились в аудиторию. Мы сердечно поздравили их, оторванных от материной юбки да вышвырнутых в самостоятельную жизнь, плыви, мол, плыви, доченька (девятнадцать доченек в нашем случае), а доченьку еще за трусики держать надо, она не привыкла к самостоятельности, она привыкла, что учительница ее ругает, если домашнее задание не сделала. А тут конспектов никто не проверяет, хочешь – пиши, не хочешь – твое дело, экзамены-то тебе сдавать, вот и вылетают на первом-втором курсе в гигантском количестве, причем, не всегда самые тупые. Серенькие, те быстренько приспособляются, троечками прикроют себя со всех сторон – и хорош. Глядишь, и – готов архитектор. Да из всех девиц, кто здесь учится, десяток, может, и наберется стоящих, а другие сюда за мужьями пришли.
Девочки радостно возбуждены, вдыхают запах мимоз. Надеются, что их отпустят. Но, увы, и ох. Занятия, несмотря на столь благостный день, не отменяются. Зав. кафедрой строг! Никаких послаблений! Мы идем по рядам. Мы теперь проектируем клуб (все того же поселка). У Кисловой, по традиции, свое собственное, неординарное решение. Она устроила рядом с клубом… кемпинг. Да-да! Ни больше, ни меньше. Для каких-то туристов, ищущих сельской идиллии в ее био-структурах.
– …да ведь от этого безобразия гибнет лес, птички дохнут, зверье разбегается, мазут во все стороны – и вы говорите, это отдых! (Герман Иванович).
– В моем понимании кемпинга – это масса машин в лесу, и все отдыхают, как им вздумается. (Кислова).
– Если мы создадим интересные маршруты, построим великолепные автострады, запроектируем сеть различных учреждений обслуживания, устроим стоянки, площадки для пикников, проложим дорожки, тогда мы сумеем организовать настоящий отдых в кемпинге среди леса. (Герман Иванович).
– Вам все, все не так! (Кислова).
– Уважаемая Мила, – вступаю я. – Если вам хочется загнать машину в лес и возле нее отдыхать, то давайте найдем для этого вида отдыха соответствующее определение. Кемпинг же – понятие устоявшееся и означает… – рассказываю, что оно означает.
– Вы так умеете все разложить, что от идеи ничего не остается! – вскрикивает Кислова.
Ее бровки взлетают над переносицей. Глаза трагически вытянуты к вискам. Носик капризно вздернут на самом кончике. Под носиком узенький, злой ротик. Когда он раздвигается в улыбке, а это бывает нечасто, верхняя губка с треугольным влажным мысиком неожиданно подскакивает и обнажает длинные десны с мелкими зубками.
