Я с головой укрылся одеялом, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу крик. Я знал, что это покойник пришел поквитаться со мной за нанесенную обиду. Вслушиваясь в едва различимые звуки, я представлял, как мертвец с бледно-желтым лицом стоит у моего окна и медленно царапает стекло.
«А ведь он сейчас всего в паре метров от меня», – подумал я и затрясся еще сильнее.
Поднять глаза и посмотреть на того, кто стоял в окне, решимости мне не хватило. Я лишь порадовался, что на ночь оставил открытой только форточку, через которую покойник вряд ли пролезет.
Поскрипывания вскоре прекратились. Пролежав еще минут десять под душным одеялом, я понял, что мне уже серьезно не хватает воздуха. Кроме того, все тело затекло. Хочешь не хочешь, а надо было высунуться из-под одеяла и поменять позу.
Я осторожно стянул одеяло с лица и обвел взглядом комнату. В тот момент я напомнил сам себе мелкого зверька, что выбрался из норки и теперь оглядывается в поисках затаившегося рядом хищника.
Он стоял в углу комнаты. Темный силуэт, ожидающий, пока его заметят.
Дыхание у меня перехватило.
«Неужели он пробрался внутрь? Каким образом?!» – лихорадочно думал я.
Наверное, следовало спрыгнуть с кровати и выбежать в коридор, но тело совершенно не слушалось меня.
Я моргнул, надеясь, что это прогонит наваждение, но силуэт не исчез. Вместо этого он сделал шаг вперед, попав под льющийся из окна свет луны…
– Мама? – пискнул я.
Она ничего не сказала, лишь молча смотрела на меня. Лицо ее показалось мне странным, каким-то слишком бледным. И все же, это без сомнения была моя мама.
– Что ты здесь делаешь? – я все не мог понять, почему мама молча стоит в темном углу моей комнаты.
– Зря ты смотрел, – наконец произнесла она.
Голос у нее был не такой, как всегда. Тембр был вроде бы тот же, но казался осипшим, словно мама перед этим долго кричала и сорвала голос.
– Почему? – спросил я, хотя прекрасно знал, что она имеет в виду.
– Примета плохая, – после паузы ответила она. Я заметил, что губы ее во время ответа не двигались. На лице не дрогнул ни один мускул, словно с него стерли всю мимику. – К покойнику…
Произнеся это, она рухнула на пол, словно из нее разом выпустили весь воздух.
Позади нее стоял давешний покойник. Похоже, это он до сих пор поддерживал маму и управлял ею, словно марионеткой. Каким-то чутьем я догадался, что это была вовсе не мама, а кукла, выполненная в полный рост и очень на нее похожая. Теперь она неподвижно лежала на полу, словно груда одежды.
– Зря ты смотрел, – произнес покойник тем же осипшим голосом. – Зря, зря, зря…
Для моего детского разума это было уже чересчур. Я наконец смог разлепить губы и закричал что есть мочи…
С криком и проснулся.
Сердце стучало как бешеное. Переведя дыхание, я первым делом оглядел комнату. Никого в ней не обнаружив, я бросился на кухню, где увидел маму, живую и здоровую. От облегчения я готов был расплакаться. Все было хорошо, все было как всегда – мама готовила завтрак, папа читал газету и попивал из чашки кофе.
– Доброе… утро, – пробормотал я.
– Доброе. Беги умывайся, завтрак почти готов, – сказала мама своим обычным, совсем не осипшим, голосом.
Как это часто бывает, ночные страхи растворились в свете нового дня. Кошмар выветрился из головы, и к тому времени, как я вернулся домой обедать, я уже и не вспоминал о нем.
Вернувшись, однако, я наткнулся взглядом на хмурое мамино лицо. Она молча привела меня в мою комнату, отдернула занавески и сказала:
– Признавайся, твоя работа?
На обратной стороне стекла, со стороны улицы, отчетливо виднелись глубокие длинные царапины.
Трудно сказать, когда это началось. Логично предположить, что вскоре после того, как на карте города появились наши дома – и арка, ведущая во двор. Получается, уже почти век назад. Хотя нельзя исключать, что дело в самом месте, где она расположена. В таком случае, странности наверняка происходили здесь и раньше, задолго до того, как появилась арка, и наш двор, да и весь город.
Но я не историк, поэтому скажу так: арка всегда имела в нашем дворе репутацию «нехорошей».
Никакой конкретики при этом не приводилось, словно человек, живущий в нашем дворе, сам должен был понимать, почему стоит держаться подальше от этого места. Все местные дети знали, что в арке нельзя играть, причем этот завет переходил от одного поколения родителей к другому. Никто не объяснял причину, но, как ни странно, мы это правило обычно не нарушали. Даже будучи детьми мы чувствовали, что арку лучше обходить стороной. Что касается взрослых, то и они порой избегали ее, не гнушаясь обходить дом по широкой дуге даже в самую ненастную погоду.
За эти годы в арке и вокруг нее произошло немало случаев, которые я бы отнес к категории странных. В каких-то я участвовал сам, иные наблюдал со стороны, об остальных знаю понаслышке. Недавно я решил систематизировать то, что мне известно об арке. Плодом такой систематизации и служит этот рассказ. Здесь я приведу несколько самых необычных случаев, произошедших за последние тридцать лет, хотя их, конечно, было намного больше.