– А вы уже начали арестовывать? Молодцы! Вы хоть выслушали моих служащих? Нет? Так я и знал. Хочу тебе сообщить: финансы заблокированы автоматически. Я сделал это, когда улетал в империю: если я не возвращаюсь к такому-то числу. доступ Империи к средствам в моих банках будет прекращен. Никто, кроме меня, разблокировать их не может. Для этого нужно зайти под моим паролем со вполне конкретного устройства. Если бы ты не засадила меня под замок, я бы еще вчера ввел пароль и снял блокировку.
– Ты сделаешь это сейчас!
– Не могу.
Эдра Данира картинно упала перед ним на колени:
– Мальчик мой, я понимаю, тебе горько, тебе больно. Но подумай о том, как тяжело сейчас приходится людям в империи. Мы не можем заплатить им зарплату. Не можем перевести деньги за лечение больных и обучение школьников...
– Матушка, почему я должен об этом думать? Мне кажется, это не мое дело. Я ведь не император. А разблокировать счета отсюда, с Лигета, невозможно. Один отличный парень сделал мне классную систему безопасности. Чтобы ее взломать, ваши специалисты потратят примерно месяц, если не больше. Если бы Кайр был дома, на Энотере, я мог бы с ним связаться и попросить снять блок.
– Ну так попроси!
– Увы, просить больше не у кого. Парень только что погиб на Мискоре. Я своими глазами видел его в группе спасения. Видишь ли: эта девочка была дорога не мне одному. Так что пиши на себя жалобу. Разговор окончен.
Данира еще долго увещевала сына, кричала на него, ластилась, грозила и умоляла... Дилмар Дейтон сидел на полу не шевелясь и глядел в одну точку, не обращая на ее маневры никакого внимания.
На следующий день явился сам император Эрголион. Он выглядел еще хуже Рона: постаревшим, сломленным и больным. На мгновение Дилу стало его жалко, но он вспомнил о Риале... Да, императору не позавидуешь, только… Его девочки больше нет. Кому хуже?
К удивлению Дейтона, император не стал его ни уговаривать, ни грозить, ни обещать. Вернул свот и сказал устало:
– Тебе уже все известно. Делай как знаешь. Но лучше улетай прямо сейчас. Здесь скоро будет жарко, и позаботиться о тебе и твоей безопасности будет некому. О нас с матерью не беспокойся. Я клянусь: ни мне, ни ей ничто не угрожает. Мы все совершили ошибку, а я самую большую: позволил Данире всем заправлять и командовать, не проверяя и не контролируя. Доверился Амондору, а он... Он все время играл против меня. С тобой с самого начала поступал неправильно. Отдалил, не признал… Если бы ты вырос с сознанием, что ты мой сын... Все было бы иначе. Возможно, твоя Риала была бы жива. а вместе с нею и сотни тысяч моих подданных. Боюсь, в скором времени они станут бывшими подданными. В общем, ты свободен, мой сын. Экор у входа. Тебя отвезут в космопорт.
– Прости, отец. Хотел бы я, чтобы все сложилось иначе.
Дейтон на секунду сжал в руке предплечье императора. Затем отпустил и вышел. Дорога до космопорта оказался короткой. Через три часа он был уже в космосе. Путь его лежал обратно на Энотеру.
Почему-то я не умерла… Наверное судьба еще не налюбовалась на мои телодвижения и решила продлить этот спектакль. Я пришла в себя, вернее, проснулась после долгого черного сна без сновидений. Пробуждение сопровождалось дикой болью в сведенном теле и судорогами. Но они радовали, так как доказывали, что я все еще жива. Пока меня со страшной силой плющило и колбасило, кто-то старательно вкалывал лекарства в одеревеневшие мышцы. Уколы не причиняли боли, просто на краю сознания ощущались как инородные тела.
Затем я услышала голос:
– Открой глаза. Глаза открой, пожауйста.
Этот акцент я и вернувшись с того света узнаю. Присвист, щебечущие нотки, смазанные гласные... Дроу. Значит, нас все-таки нашли и спасли? Так, соображать я уже соображаю, а глаза открыть... Да ни на что! Они не открываются!
Знаете, бывает такой сон: ты лежишь и не можешь пошевелиться, а к тебе подходит враг. Он все ближе и ближе, ты хочешь заорать, но не можешь! Не можешь, вот в чем штука! Вот и я не могла открыть глаза. Вместо этого открыла рот.
Невидимый дроу хихикнул:
– Ну вот, я просил глаза, а не рот. Ну, если открыла, скажи что-нибудь.
Хорошо ему говорить. А если сказать для меня не легче, чем глаза открыть? Прямо как в том самом сне: заорала бы в голос, но он не слушается. Я все же напряглась и выдала классический сип простуженного. То ли от пения, то ли от молчания, но связки работать отказались. Смысла в изданном мною звуке не было никакого, но меня как-то поняли. Решили, что пить хочу.
К приоткрытому рту приблизилось нечто, оказавшееся носиком поильника, и в рот потекло сладкое питье. Попало, естественно, не в то горло, я закашлялась и рефлекторно согнулась, а в результате села, все еще не открывая глаз.
Тут началась вторая серия. Кто-то, вероятно тот же дроу, от души стукнул меня по спине и вытер мне лицо мокрой салфеткой. Первое не помогло, а второе — очень даже. Я прокашлялась и все-таки разлепила веки. Перед глазами висела пелена, но кое-что удалось различить.
