Сниман захмыкал и задумался, улыбаясь мечтательно. Идея явно начала ему нравится…
– А вы, мой генерал, в таком случае остаётесь Полководцем Победы! Понимаете? Никакой ответственности за неизбежный послевоенный кризис! Вы посещаете ветеранов, произносите речи в школах, разрезаете ленточки и занимаетесь только приятными вещами!
– Ну и армия, разумеется, – предупреждаю очевидный вопрос, – Но армия-победительница после войны, это если и проблема, то приятная!
Сниман смеётся негромко, салютуя бокалом.
– Я смогу провести все реформы, и никто не будет мне мешать! Не посмеют…
– Верно, – улыбаюсь в ответ, – Два, три, четыре года… и новый президент вытягивает страну из кризиса, но почти неизбежно – непопулярными мерами! А на следующих выборах вы выставляете свою кандидатуру, и рассвет экономики связывает с вами!
– А если ему объявят импичмент? – азартно подаётся вперёд президент.
– Сразу не объявят, – я пожимаю плечами, – и какую-то часть работы он всё равно вытянет. Даже если нет, то в таком случае приходите вы, вытягиваете страну… В этом случае, даже если потом вам не захочется выставлять свою кандидатуру вновь, у вас будет репутация человека, который ТРИЖДЫ вытянул страну из ямы.
– Да-а… – протянул Сниман, бронзовея на глазах. К его чести, он почти тут же опомнился и засмеялся по-мальчишески, – Осталось всего ничего, для начала – выиграть войну!»
Став президентом, Сниман весьма уверенно взялся за бразды правления, ни на йоту не сомневаясь в том, что «право имеет». В считанные дни он перевёл страну на военные рельсы, и уже затем, пользуясь законами о военном положении, начал выдавливать националистов и примиренцев из властных и политических структур.
Неких условных границ он, впрочем, не переходил. Как заявил сам генерал «Не надо загонять крысу в угол!» Нельзя сказать, что всё происходило исключительно в рамках закона…
… но сбор компромата и шантаж хотя и не прописан де-юре, де-факто принят и признан всеми игроками. Опять-таки – в негласно установленных границах!
К примеру, политики могут использовать для слежки за конкурентами частных детективов или людей из собственного пула, и закона это (если не переходить черту) никоим образом не нарушает. Да, иногда на грани… иногда и чуть-чуть переступает за неё.
Весь вопрос в этом самом «чуть»! Любой имеет полное право устроиться вести слежку за кем-то в общественных местах. А вот проникновение на чужую территорию… Впрочем, и тут есть нюансы.
Так, во время подготовки к президентской компании, мы многажды переходили черту, но здесь наша совесть чиста, ибо не мы начали первыми эту грязную игру! Фольксраад вообще работает довольно-таки грязно, а при президентстве Бота это стало настоящей проблемой.
Сниман, придя к власти не самыми чистыми методами, решил всё ж таки не множить сущностей, и придавив оппонентов, давал им возможность отступить сравнительно бескровно. Аресты и суды имели место быть, но если политик или чиновник не был замазан в коррупционных схемах и контактах с врагом вовсе уж по самые уши, он имел возможность, подписав обязательство не лезть в политику как минимум до конца войны, отделаться лёгким испугом.
Идея условного наказания не нова[79], и как по мне, в данном случае исключительно хороша. Во время войны условно осуждённые политики и чиновники не смогут вмешиваться в дела страны, и фактически, потенциальные заговорщики и предатели лишаются своих предводителей.
Ну а если и нарушат… Тогда уже по законам военного времени!
Со всеми этими хлопотами замотался так, что однажды просто заснул за рулём автомобиля. Благо, я только-только успел тронуться и проснулся, въехав в чугунную ограду собственного дома. Без особых последствий, только краску на авто чуть поцарапал, но происшествие это изрядно меня напугало.
Вернувшись тут же домой, отменил по телефону все дела и по извечной своей привычке полез в ванную. У меня давно так – чуть стоит чему случиться, так вроде как смывать лезу. Грязь ли, усталость, грехи…
Раздевшись в ванной комнате, кинул одежду в корзину для грязного белья, стоящую у двери и замер перед зеркалом, сам толком не понимая, чего же я там рассматриваю. Но ведь остановило же что-то?!
– Ага… – переведя взгляд вниз, некоторое время разглядывал хозяйство, но не нашёл ничего принципиально нового, разве что волосни чуть прибавилось, – А што тогда?
– Ах ты ж… – дошло до меня наконец, и подняв руку, я напряг тощий бицепс оглядел его. А потом, отойдя чуть подальше, оглядел себя целиком.
– Курва мать! – вырвалось у меня, и потерев глаза, я снова посмотрел в зеркало. Увы, ничего не изменилось, и там по-прежнему отражалась тощая фигура, когда ещё чуть, и уже какой-то обитатель холерного барака, право слово!
Понапрягал бицепсы-трицепсы, а затем и главный свой орган – мозг, пытаясь вспомнить когда же я в последний раз тренировался всерьёз? Выходило… а чорт его знает, но давненько!
