– Такая трагедия, такая трагедия… – я перескакиваю на тему, и не сразу проясняю, что имею в виду смерть профессора Филиппова[76], - И документы похитили, подлецы!
– Ничего, ничего… – я снова бросаюсь к аппарату, и сверяясь с записями, переключаю несколько рычагов, – Хорошо, что мы с ним переписку вели!
… а вот здесь я ничуточку не вру!
– … часть записей удалось расшифровать, и… боюсь, по сравнению с творением профессора это жалкий эрзац!
– Впрочем… – я тру подбородок, – что уж там! Создать нечто работающее по обрывкам… да какое там по обрывкам – по намёкам, которые можно доверить письму, нечто работающее… Но дорого! Ладно, это пока… серия экспериментов и…
Я задумываюсь.
– … месяца через два-три, если не помешает эта чортова война.
– Не чертыхайтесь, Георг! – с суровым видом прервал меня Бота, только сейчас нащупавший твёрдую почву под ногами, – И скажите наконец, что же это за… механизм?
– А! Да, простите… сейчас увидите! Ещё пару минут на подготовку и… А впрочем, скажите сразу – крестиком или чертой?
– Простите? – осторожно осведомился президент ЮАС, – Мы сюда прилетели под ваше честное слово, а вы…
– Просто скажите, господин президент! – прерываю его. Бота, оглянувшись на сопровождающих его промышленников, снова повернулся ко мне, и сказал, как выплюнул:
– Линией!
– Замечательно! – я вновь полез в недра механизма, и там загудело, заскрежетало…
… а потом механизм поднял тонкий хобот и выплюнул в сторону гор пучок света, хорошо видимый в предрассветных сумерках. Несколько томительных секунд ожидания…
… и скалы потекли. Линией. А потом, по просьбе недоверчивых промышленников, ещё раз, но уже на другом склоне – крестиком. И снова…
– Извините, господа! – я решительно прервал развлечение, – Каждый выстрел обходится примерно в тысячу фунтов.
– Мы готовы компенсировать вам издержки, – любезно предложил Де Гроот.
– Простите, господа… – качаю головой, – это вопрос не только финансов, но и редкости некоторых составляющих.
– Так… – Луис Бота вспомнил, что он президент, и решительно выступил вперёд, – Я так понимаю, вы хотите предложить армии Южно-Африканского Союза своё изобретение?
А в голосе, вот ей-ей – предвкушающие нотки человека, который сейчас вот получил возможность отыграться за всё…
– Армии? – я часто моргаю, что придаёт мне (по словам Саньки) несколько придурковатый вид. В сочетании с медикаментозными средствами, это должно убедить дорогих гостей, что я не спал минимум двое суток.
– Ах, армии… – будто вспоминаю, – в самом деле, можно и армии. Но вообще же, господа, я вижу гиперболоид[77] скорее незаменимым механизмом в горнорудном деле. И… может быть, ещё прокладке туннелей.
– Значит, вы считаете, что для армии это бесполезно? – снова Бота, который, похоже, пытается каким-то образом отыграться на мне за свои неудачи в политике. Он сейчас на грани импичмента и нервного срыва…
– Почему же? – я снова тру подбородок, – Как стационарный пост обороны, к примеру, в порту… А! В самом деле, не подумал!
Смеюсь несколько нервно…
… а далее всё по накатанной колее. Осмотр механизма, опрос техников и…
… Высокие гости улетели, полностью убеждённые, что я заново раскрыл тайну лучей смерти профессора Филиппова.
… и что-то мне подсказывает, что вопрос импичмента Луиса Бота можно считать решённым! Потому что нет такого преступления, на которое не пошёл бы крупный капитал в ожидании трёхсот процентов прибыли!
А всего-то – ювелирная работа горняков и сапёров, взрывчатка, плавиковая кислота и…
… знание человеческой психологии!
На очередном собрании Фольксраада президент попросил слова, и разумеется, ему предоставили такую возможность. К трибуне Бота шёл быстро, рассеянно кивая знакомым и весь настолько погружённый в собственные мысли, что выглядело это почти неприличным.
Оказавшись за трибуной, он добела сжал тонкие губы и замолк, дожидаясь тишины в зале, но так и не дождавшись её. Шум голосов разве что несколько поутих, но не сошёл окончательно на нет.
– В стране политический кризис, – каркающим голосом сказал Бота, невидящими глазами глядя перед собой. Депутаты, не особенно прислушиваясь к нему, переговаривались между собой самым непринуждённым образом.
Ну что интересного может сказать президент? Очередную речь об объединении всех здоровых патриотических сил перед лицом надвигающейся опасности? Сколько их было…
– В стране политический кризис, – безжизненным голосом повторил он, не обращая никакого внимания на происходящее в зале, – и очевидно, я с ним не справляюсь. Поэтому я, Луис Бота, президент Южно-Африканского Союза, прошу Фольксраад засвидетельствовать мою отставку.
… к выходу президент, теперь уже бывший, шёл быстро, почти бежал.
Шум поднялся необыкновенный, но Бота, чьё лицо явственно напоминало посмертную восковую маску, не слушал никого. Вопросы депутатов, выкрики аккредитованных в Фольксрааде журналистов и даже попытки схватить его за рукав или полу сюртука не принесли никакого результата.
