Господа офицеры, равно из числа курсантов и преподавателей школы, проводив гостей, порядку для прошлись по территории школы, всем своим видом показывая нижним чинам, что расслабляться не стоит, и удалились в офицерское собрание части. Здесь ещё пахнет свежей побелкой, но двухэтажный дом с колоннами из фальшивого мрамора на входе уже пропитывается потихонечку запахами табака, хорошего алкоголя, вежателя и одеколона, коими и должен благоухать всякий уважающий себя офицер.
Служители в накрахмаленных фартуках и колпаках уже хлопочут на большой, прекрасно оборудованной кухне, подготавливая праздничный обед[60], на котором ожидаются гости весьма именитые и титулованные. Офицеры школы, проконтролировав приготовление обед, собрались в синей гостиной, обсуждая молебен и все те праздничные тонкости, кои каждый из них видел хоть чуть, а по-своему.
Выходило достаточно своеобразно, и пожалуй, недурственно показывало характер каждого из них, если бы не толика извечного византийского лукавства, прижившегося в гвардейских частях, несмотря на формальное его осуждение. Впрочем, лукавство это давно стало частью натуры и всерьёз никем и никогда не порицалось, добавляя определённой перчинки во взаимоотношения аристократических семей.
Курсанты, сплошь молодые офицеры из хороший фамилий, в большинстве своём находятся если не в родстве, то как минимум имеют общих приятелей, и потому отношения меж ними вполне непринуждённые. Преподаватели же, будучи старше годами и чинами, прошли гвардейскую, либо схожую школу жизни, и вполне умело выдерживают баланс между субординацией и дружеским общением.
Британские офицеры держатся несколько особняком, но впрочем, не чрезмерно. Островной снобизм и некоторое высокомерие с некоторых пор вошли у русских офицеров в привычку, равно как и присутствие британских наблюдателей и инструкторов в армии Российской Империи.
Долговязый майор Примроуз, вытянув длинные ноги к огню, устроился у камина, сжав в крупных желтоватых зубах старинную трубку с длинным чубуком. Человек он молчаливый и закрытый, о котором известно разве что, что он родственник пятого графа Розбери, сорок восьмого премьер-министра Великобритании, ныне президента либерально-империалистической лиги, а также одного из самых богатых людей страны, удачно женившегося на внучке Ротшильда.
Лейтенант Леннокс, устроившись подле командира негромко рассказывает что-то очевидно забавное, судя по еле уловимым улыбкам, пробегающим по лицам майора Примроуза и капитана Невилла. Русский язык британцы знают недурственно, но хотя и не избегают общения, всё ж таки нельзя назвать их людьми сердечными.
Впрочем, никто и не ожидал от островитян русского радушия, и скорее бы удивились, а пожалуй, и заподозрили неладное, буде они вели себя дружелюбно и общительно. Британская чопорность и закрытость давно стали притчей во языцех и поводом для сотен и сотен соответствующих анекдотов. Да и после злосчастной англо-бурской войны пробежала меж народами этакая прохладца.
Вспоминать ныне англо-бурскую, и не такие уж давние восторги едва ли не всех слоёв русского общества, вкупе с неуместной героизацией буров и выпячивания роли русских волонтёров неудобно всем. Ныне Фортуна повернулась так, что недавние недоброжелатели стали ближайшими союзниками, но едва ли уместно требовать от людей, лично воевавших против буров, быстрейшего забвения досадных ошибок Русского МИДа. Не спешат сближаться, и пусть…
Люди они безусловно достойные, из лучших Фамилий Британии, да и притом с отменным образованием и самым свежим боевым опытом. Так что самолюбие русской стороны вполне удовлетворено, а мелкие нестыковки…
… да Господь с ними! Когда их не было-то?!
Вскоре среди молодых офицеров, несколько разгорячённых алкоголем и своим официальным представлением Обществу в качестве аэронавтов, зашёл спор о путях развития авиации, и разумеется, о боевом его применении. Воздушная разведка не оспаривались, собственно, никем из присутствующих, ибо ещё в Русско-Турецкую наблюдатели на воздушных шарах доказали свою эффективность. В Российской Империи с тысяча восемьсот восемьдесят пятого года существует Учебный воздухоплавательный парк, хотя дальше, чем к полётам на воздушных шарах и опытов в метеорологии, отряд до известных событий не приступал…
Впрочем, нельзя отрицать пользу сих опытов, ибо наука опирается не только на наитие, но и на многочисленные практические эксперименты.
Равно как и нельзя отрицать осторожное здравомыслие генералитета и чиновников Военного Ведомства, не спешившего вкладываться в развитие пусть и безусловно полезного, но всё ж таки сырого направления военной науки. Сколько прожектёров, обещающих возвеличить Российскую Империю, видели седовласые старцы…
Стоит ли удивляться их приобретённому с годами скепсису, если даже учёные мужи ещё недавно уверенно говорили о невозможности покорения Воздушного океана аппаратами тяжелее воздуха? И даже оппоненты их в большинстве своём соглашались, что если такое событие и произойдёт, то уж точно не в ближайшее десятилетие!
