– … я считаю, что оперировать крюком лучше всё-таки не пилоту, непосредственно занятому пилотированием! Да и если поставить сзади пулемёт на этаких распорках, вражеским пилотам будет очень сложно зайти на нас сверху!
– Я рад, господа, – серьёзно сказал майор Примроуз, впервые за долгое время поднявшись с кресла, – Рад, что наши курсанты умеют думать и не боятся задавать вопросы! А почему… лейтенант Леннокс, ответьте!
– Благодарю, сэр, – лейтенант, имеющий инженерное образование, полученное в Лондонском Королевском Колледже, приблизился к курсантам, и коротко, но весьма ёмко объяснил, что аэроплан имеет не так много мест, где возможно было бы установить пулемёт. И дело тут не только в секторе обстрела, но и в самой конструкции тканево-фанерного летательного аппарата.
По сути, закрепить пулемёт хоть сколько-нибудь жёстко возможно только спереди, где конструкция изначально создавалась усиленной, с расчётом на совокупный вес пилота с мотором, ну и разумеется, вибрацию двигателя и винта. Место, предназначенное для стрелка, летнаба или какого-либо груза, достаточно крепкое снизу, но никак не по бокам!
– … так что, господа, – повествовал Леннокс, – прикрепить пулемёт, установив заодно достаточно жёсткую опору для стрелка, просто нет никакой возможности! Разумеется, британские конструкторы ведут работы, совершенствуя летательные аппараты, но дело это никак не ближайшего будущего!
– Были попытки придумать систему крепления из ремней, – признал лейтенант, – но пулемёт в таком случае приходится по сути держать в руках. Да и сам стрелок хотя и не может выпасть благодаря ремням, но и в мишень может попасть разве что случайным образом!
– Да уж, – с чувством заметил молодой мичман Васильчиков, – двойная болтанка! Это, господа, сущий аттракцион выходит, а не стрельба!
Импровизированная лекция вскоре закончилась, и курсанты, предоставленные сами себе, затеяли спор, что же это такое – победа в воздушном бою? Все без исключения согласились, что вражеские летательные аппараты, упавшие или севшие на нашей территории, засчитываются без всякого сомнения. Аэропланы, упавшие или разбившиеся на вражеской территории, так же считались победой, но…
… далее начинались разногласия. Стоит верить на слово, или лучше дожидаться подтверждения победы – хоть от собственных наземных войск, а хоть бы и от противника!
А как быть с противником, спасшимся бегством?! Понятно, что никто не обязан принимать бой против превосходящих сил, но есть же разные случаи…
… и никто, решительно никто из курсантов Севастопольской офицерской школы авиации не сомневался в грядущих победах. Русские прусских всегда бивали… и точка!
Ожидание войны трупным гнилостным ядом пропитывает мир. Мне кажется порой, что начало её встретят с облегчением, как это бывает после вскрытия огромного гнойника скальпелем хирурга.
Обстановка нагнетается необыкновенно рьяно, как это бывает только в случае, когда в противоестественном экстазе сливается самый оголтелый национализм, интересы крупного капитала и дурно понятый патриотизм. Со страниц прессы помоями выплёскивается животная ненависть. От иной статьи к горлу реально подкатывает тошнота и во рту встаёт гнилостно-металлический привкус крови.
Патриоты бьются в эпилептическом припадке, выплёвывая на слушателей вместе с ядовитой слюной самое сокровенное, самоё потаённое. Выблёвывают нутро.
Инакомыслие осуждается. Инакомыслящие преследуется. Патриоты могут быть только с государственной лицензией! Не путать!
Большинство рассуждений просты, и рассчитаны на существо одноклеточное, примитивное донельзя. На обывателя в худшем его понимании.
Нехитрые тезисы разжёвываются до состояния жидкой кашицы и отрыгиваются в жадные клювики. Мы – хорошие, они – плохие. Потому что потому. Война – это мир. Свобода – это рабство. Незнание – сила[69].
Буквально на пальцах разъясняется, что это война – священна, и что она нужна прежде не крупному капиталу, и политиканам, желающим отмыть свои грехи и ошибки человеческой кровью, а непосредственно обывателю! Вот конкретно тебе… да-да! Не оглядывайся! Тебе!
Договор между странами, составленный без должного уважения, оскорбляет лично Тебя. Что с того, что до сей поры ты не слышал о нём, и не имел ни малейшего представления о деталях и частностях? Разжуют и отрыгнут в доверчиво распахнутый клювик государственную пропаганду, отравленную падалью крупного капитала. Всё! Ты унижен и оскорблён, требуя реванша!
Тебе, обыватель, никак не обойтись без колоний в Африке, без жизненного пространства в Азии, без плантаций в Южной Америке! Что с того, что земли эти не принадлежали, и никогда не будут принадлежать лично тебе?! Они принадлежат Лучшим Людям Страны! Ты что, не чувствуешь сопричастность?!
