Для эстетов и мнящих себя мыслителями, на фундаменте из подтасованных и тенденциозных фактов возводятся сложные историко-литературные конструкции, скреплённые скрепами лжи и заботливо переложенные пылью архивов. Седовласые учёные мужи с усталыми глазами скорбно вещают об исторической несправедливости, по мере необходимости жонглируя историческим фактами, собственными домыслами и даже самим происхождением народов.
Что? Они противоречат сами же себе, и порой в одной статье?! Смотри, читай… внимательней читай! Вот тебе лупа патриотизма, а вот – правильное, официально одобренное толкование! Ну или не вполне неофициальное, но подписанное уважаемыми людьми! Читай… правильно читай! Ну? Понял ведь?!
Вот сейчас, сейчас…
… малой кровью, могучим ударом![70]
Впрочем, иные пророчили войну кровавую, в которой вся планета омоется кровью! Но почему-то непременно «освежающую».
Дескать, вот после и воцарится не Царство Божие, но Справедливость, и воевать просвещённым европейцам и чуть менее просвещённым американцам станет совершенно незачем. По крайней мере – друг с другом. Другое дело – всякие азиаты…
Неизменно только одно – всё будет хорошо. После войны! Сразу. Всем.
– Не могу это читать! – жалуюсь Фире, сползая с дивана на пол и комкая в сердцах газету.
– Кто на это раз? – осведомилась невеста, подняв голову от записей.
– Новая прусская газета[71], кажется. Хотя… – подобрав смятую бумагу, расправил и захмыкал, – Всё-таки «Новая рейнская…»[72] Н-да. Вот уж….
Это, впрочем, ещё не худшие образчики! Особенное удовольствие доставляет британская пресса… или я пристрастен, и считаю союзников заведомо более честными и человечными? Ну, пожалуй… или всё-таки нет?
Покрутив головой, снова смущённо похмыкал и потёр виски. В голове то тошнотное состояние, когда кажется, что сейчас отравившиеся мозги пойдут наружу, выблёвывать протухлую информацию.
– Не ожидал, – несколько сконфуженно говорю я, повернувшись к девушке, уютно усевшейся с бумагами на другом углу дивана, под торшером зелёного света, – казалось бы, разные политические полюса, а вот гляди ж ты…
– Немцы, – чуть улыбнулась Эсфирь – так, будто это всё объясняло…[73]
… и от её улыбки у меня заколотило сердце!
Песса Израилевна, будто чуя что-то материнским сердцем, материализовалась с веранды, где она вкусно пила чай и проявляла бдительность. Она промеж нас как диэлектрик, а то искры очень уж… летят!
Как-то у нас с Фирой быстро всё ко взрослой части перейти норовит. Несмотря на впуклости и выпуклости в нужных и интересных местах, проявившиеся далеко не вчера, она ещё недавно совсем девочка была.
Вроде и созрела, но дальше чем за руку подержаться украдкой, ну или верх разврата – поцелуй в щечку, ничего-то ей и не надо было. А потом ка-ак пошли звёздочки в глазах проскакивать!
Я так думаю, Песса Израилевна не столько развратного меня опасается, сколько решительных действий дочи. Фира сейчас как тот персик, что только рукой тронь, он и упадёт в подставленную ладонь. И ах, какой это персик!
Как же эта война не вовремя…
Вообще, прошлая война, особенно поначалу, была для меня скорее авантюрой, да и то сугубо ради поддержки Мишки. Проиграли бы, выиграли… Ей-ей, всё равно почти что было!
Потом уже да, личной стала. Ну да оно всегда так бывает, если сердцем вконец не очерствел.
А сейчас… сейчас много хуже всё! Нет, с военной и геополитической сторон всё в порядке! Вот только…
… мне есть что терять. Шахты, рудники, плантации… плевать! На большинстве я даже не был никогда, ну или так, мимоходом. Доходы – да, жаль, но они всё равно почти целиком на развитие производства идут, на нужды Университета, социалку и прочее.
Не считая проживания в роскошном особняке колониального стиля, большинство комнат которого я обошёл только по вселении, да пожалуй, пару раз после, проверяя ремонт, живу я, в общем-то, скромно. К имуществу отношусь не то чтобы вовсе уж небрежно, но это скорее ресурс, возможность жить, не испытывая финансовых затруднений и легко изыскивать средства на что-то, что кажется мне важным. Привязанности как таковой к конкретным производствам – ноль. Это скорее условные фишки на карточном столе.
А вот страну… страну жаль терять. Как-никак – детище! Пусть даже я один из многих родителей, но – кровиночка! А университет? Это да, кровное! Лично моё.
Теперь ещё и искры эти… Дело ведь не только в Фире, но и во мне. Люблю я её давно, но как-то так всё было… платонически. Знал, что когда-нибудь поженимся, и будут у нас дети, а соответственно, и прочее всё, что для этого надобно.
Знал, но отвлечённо. Отстранённо. Никаких скабрезных мыслишек и горячечных снов. То есть сны – были. Но не с Фирой. Образ был, а не живая девушка.
А сейчас шалишь… пошли сны, и какие сны! Девушки же такие вещи ой как чуют… То есть не сами сны, а их направленность. Взгляды все эти. Прикосновения чуть иные стали. Дыхание… Ну и не знаю, что там ещё! Я не девушка!
Ну вот наверное, и начала зреть под жаркими взглядами… А я ведь сдерживался! И сейчас тоже – ох как сдерживаюсь…
