– Война… – слова Снимана увесисто падают с высоты, эхом отдаваясь в затылке, – ещё не объявлена, но уже началась. Воевать и умирать мы не боимся…
Оглядев нас через орудийные бойницы глаза, и не встретив возражений, он продолжил:
– … но и не хотим. Даже если мы не боимся смерти, мы все… все без исключения не хотим терять близких. Друзей. Родственников. Соседей. Знакомых по гольф клубу. Каждый, не вернувшийся с войны – на нашей совести, буры. Каждый!
– Мы составили планы на все возможные ситуации, – его слова ледоколом раздвигают напряжённое молчание, – и хотя невозможно предусмотреть всего, ибо всеведущ только Бог, но видит Он, мы сделали всё, что смогли!
Оборвав речь, генерал начал молиться, и уж на что я не люблю такие моменты, но прохватило и меня…
– Сделали, – сказал он, закончив молитву, – Теперь, буры, нам нужно сделать чуточку больше! Все…
Сниман прервался, достав из сейфа бумаги.
– … все наши расчёты говорят, что британцев можно бить, и мы если не победим, то как минимум отобьёмся! Но…
Он опёрся на стол и снова обвёл нас взглядом.
– … нам нужна только победа, буры! Безоговорочная. Британцев нужно ударить так, чтобы ни у них, ни у их детей и внуков не возникло мыслей о реванше! Никогда! Никаких попыток экономической блокады в дальнейшем, или давления на нас посредством дипломатии. Чтоб даже мыслей таких у них не было!
– Время… – командующий повернулся ко мне, едва заметно склоняя голову, – сыграло на нашей стороне. Мировой экономический кризис больнее тяжелее всего дался Британии, совпав, не без нашего участия, с кризисом политическим. Мы же единственная страна, которую кризис не задел. Никак! Экономисты говорят, что наша ситуация уникальная, и вряд ли она когда-нибудь повторится ещё.
– Я же… – командующий выпрямился, и голос его загремел, – вижу в этом Волю Господа Нашего! Поэтому мы, народ избранный, должны сделать всё, чтобы оправдать ожидания Его!
– Бог на нашей стороне, – уже тише повторил он, – и британцы знают это, отсюда вся их злоба! Сейчас вся Британия надрывается, мобилизует все свои силы, и каждый день простоя обходится для их казны в сумасшедшие, совершенно невероятные деньги!
– Британцы умны, – сухо констатировал Сниман, – и подлы. Они знают, что простой невыгоден им, но они также верят в своё мастерство дипломатии и умение ссорить народы, взятое ими не иначе, чем посредством Отца Лжи.
– Каждый день простоя обходится им в большую сумму, – продолжил он, – Но каждый день союзные им страны, отрабатывая кредиты и подписанные договора, переводят свою экономику на военные рельсы. Сейчас экономика Британии кажется почти рухнувшей, но это не первый кризис для их Империи. Если они переживут его, то вернут своё, и вернут многократно! Если не за наш счёт, то за счёт ограбления союзников, как это было не раз.
Сниман взял паузу, и я, улучив момент, одними глазами попросил слова. Кивок…
– План Британии не отличается большой оригинальностью, не раз обсуждался в британской же прессе, и все вы его знаете, – начал я, – Полная блокировка Дурбана силами флота, бомбардировка его из артиллерийских орудий до полного уничтожения, и далее десант захватывает плацдарм. После установления блокады или одновременно с ней, они насыщают Капскую колонию войсками и оружием, начиная наступление. Британцы надеются перемолоть основные наши силы, и прежде всего авиацию, в нескольких крупных сражениях.
– А мы до сих пор зависим от поставок из Европы… – пробормотал один из буров, прикусывая ус.
– Верно, – киваю я, – Зависим. Поэтому британцы планируют разбить основные наши силы в нескольких сражениях, максимально быстро! А после, отведя большую часть войск на европейский театр военных действий, навязать нам войну на истощение.
– А наши союзники будут смотреть? – вскидывает брови Де Вет.
– Наши союзники… – морщусь непроизвольно, – Наши союзники могут выйти из войны и перестать быть союзниками.
– Франция, – констатировал Феликс, который предвидел подобное развитие событий. Вообще, он очень скептически относится к нашим европейским партнёрам, считая важнейшим союз не со странам и нациями, а прежде всего с идеологией, и разумеется – с марксистской. Впрочем, в последнее время он и к марксизму несколько охладел…
– Прежде всего, – соглашаюсь с ним, – Эльзас и Лотарингия – тема, болезненная для каждого француза. Да и других точек давления у британцев хватает. Нынешний союз Франции и Германии с самого начала называли противоестественным. Страны эти можно назвать естественными антагонистами, и я не думаю, что для кого-то из присутствующих эта информация окажется неожиданной.
– Это не ново, – сухо ответствовал командующий, – и мы строили свои планы с учётом этой ситуации. Времени у нас…
Он посмотрел на меня, ожидая ответа. Как-то так сложилось, что я один из тех, кто отвечает за политический анализ, а если говорить о Франции, то пожалуй, что по этому направлению моё мнение решающее.
– Не более полугода, – выдал я прогноз.
