В небе думалось легко и ясно, как это всегда у него бывает. Будто веником вымелись из головы всякие нелепицы, и тот сор из обрывков слов и образов, что преследует на земле любого, мешая ясности мышления. Осталось только небо, цель и ощущение собственного «Я», растворённого в пространстве и одновременно неделимого.
С высоты дымы видны издали, даже если это гражданские транспортные суда, идущие экономическим ходом и чадящие не слишком сильно. Имея огромное преимущество в скорости, Чиж обогнул их по дуге, не выпуская из виду. Не сомневаясь в данных, доставленных проштрафившимся пилотом, он всё ж таки перепроверил информацию, имея в виду скорее момент воспитательный.
Благо, запас по времени у них солидный, а воспитывать пилотов морской авиации с самого начала надо очень жёстко. Дисциплина и точнейшее следование инструкциям должны быть для них важнее, чем знание десяти заповедей для верующего. Потому как следование или НЕ следование заповедям могут погубить одного человека, а в морской авиации один единственный раздолбай способен погубить целую эскадру!
Чиж хорошо помнил, какие примеры приводил брат, проникнувшись ими до самых глубин души. Это сейчас использование авиации в морском бою кажется чем-то необыкновенным даже её создателям, а ведь при здравом размышлении, один-единственный аэроплан, доставивший на флагманское судно сведения о местонахождении противника и его силах, способен поменять весь расклад боя!
Приводнившись неподалёку от приметной индонезийской лодки типа «Проа» с тремя сонными рыбаками, Санька подрулил к борту, расстегнул шлем и поднял очки.
– Командир? – удивлённо пробасила бородатая рожа, – Случилось чего?
– А… – скривившись, Чиж в нескольких (не всегда печатных) словах объяснил необходимость перепроверки.
– Да што ты будешь… – проглотив напрашивающиеся на язык слова, неуместные по отношению к старшему по званию, рыбак продублировал информацию и помог развернуть аэроплан, оттолкнув его от борта лодки.
– Вишь ты… – покачал он головой, глядя вслед летательному аппарату, набирающему высоту, – В азарт чилавек вошёл, и на те! Цельный фельдкорнет из-за ево работу переделывать должо́н!
– А ещё – пилоты… – гнусаво, будто передразнивая кого, поддакнул более молодой его товарищ, – Отбор, елита… Вот она, елита!
– Эт да, – захмыкал бородач, – А с другой стороны, как не войти в азарт-то? Эвона как всё закручено! Мы когда бриттов по тылам резали, то у-у… Иной раз такие дурости ворочали, што до сих понять и не могу, как живы-то остались?! Только што те были ещё хужей нас, бестолочей. Потом уже, с опытом… и всё равно, нет-нет, а и вылезают разные глупости!
– Эт верно, – согласился молодой и зевнул во всю пасть. Дежурство, оно такое… и скушно, потому как делать ведь ну ничевошеньки не надо, потому как не ловить же рыбу всерьёз? Куда её потом, за борт выкидывать? И страшно! Потому как стоит капитану парохода полюбопытствовать у рыбаков в Малаккском проливе хоть свежей рыбки, а хоть и ещё чево, так всё…
Прибить, могёт быть, и не прибьют, потому как легенда на это случай, она имеется, и вызубрена на ять! Но штоб отпустить… этого уж точно нет! Как минимум в карцер посадят, до выяснения. А там, если жив останешься, то сдадут в порту британским властям, а это – с концами!
Оказавшись на палубе «Девы», Санька выпрыгнул из кабины, сразу же скидывая с себя лётный шлем и куртку, без которых решительно не стоит лезть на высоту, и уж тем более, проводить там хоть сколько-нибудь долгое время.
– Ерофеев! – позвал Чиж, и вперёд протиснулся худощавый рослый парняга, командующий на «Деве» боевыми пловцами, – Для тебя и твоих парней задача.
Ерофеев заулыбался с видом именинника, получившего в подарок саблю, щенка бульдога и барабан.
– Только смотри, без дурной лихости!
– Нешто я не понимаю? – забасил тот, выразительно косясь на провинившегося пилота в сторонке.
– Да тут и дурак бы понял, – хохотнул кто-то из техников. Но Санька не отпускал взглядом корнета, и наконец тот вытянулся…
– Есть без дурной лихости!
Кивнув молча, Чиж расстелил прямо на палубе карту, не скрывая от экипажа ничего. Люди все проверенные и перепроверенные…
… но даже если сделать поправку на возможного болтуна или даже шпиона, то вреда в этом особого нет. Егор, по крайней мере, в этом уверен!
«… разговоры в любом случаем будут ходить, – говорил Егор, сидя на перилах веранды и покачивая босой ногой, – Вспомните прошлую войну. Ну? Сколько воя было из-за привычки буров стрелять вражеских офицеров, и подумать только – прятаться за укрытия! Не хотят принимать, мерзавцы этакие, честного боя грудь в грудь один против двадцати британцев! А уж когда аэропланы появились…
Все засмеялись, ибо да… громко было! Бритты, в попытке заставить командование буров отказаться от применения столь мощного козыря, вывалили разом все претензии, смешав их в кучу.
