Право слово, это какое-то поветрие! Стоит оказаться в местных водах почтенному капитану из Европы, чьи волосы давно уже посеребрила седина, а из самых страшных грехов числится мелкая контрабанда, посещение портовых борделей, да по молодости – драки в портовых же кабаках, как он преображается.
Почтенный капитан со вполне благонамеренным экипажем, пообтёршись в здешних краях, будто подхватывает какой-то вирус, и уже совершенно иначе смотрит на жизнь. Контрабанда (и всерьёз!) как неотъемлемая часть местной жизни, пиратство по случаю, и иногда – участие в войнах, переворотах и тому подобных увлекательных вещах. Хоть колониальных, а хоть бы и сугубо местных!
Политическая жизнь в здешних краях бурная и интересная, особенно если наблюдать за ней со стороны… Профессиональный историк, наверное, нашёл бы немало аналогий с Европейским Средневековьем, притом пожалуй Ранним. А местные плевать хотели на аналогии, и просто живут. Ярко! Но часто недолго…
Возникают и рушатся теократические государства, независимые феодалы ведут борьбу с колониальной администрацией и друг с другом. Феодалы, ставшие так или иначе вассалами Ост-Индской компании, добиваются возвращения своих прав и привилегий.
Действия их при этом порой настолько противоречивы, что вызывают интерес не у юристов и чиновников, а у психиатров! Подписывая договора с колониальной администрацией, и выторговывая себе привилегии за счёт подвластных крестьян, индонезийские аристократы могут одновременно поднимать крестьян на восстание против Ост-Индской компании…
Крестьяне бунтуют против всех разом, вконец задолбанные огромными налогами и полным произволом властей, причём часто как колониальных, так и сугубо местных. Повинностей на них навешено столько, что выполнять их в полном объёме нет никакой возможности.
Интеллигенция, как водится, бунтует за всё хорошее и против всего плохого. Часто их требования противоречивы, и если одни выступают против старых порядков и обычаев, против бесправия индонезийцев и их угнетения колониальной администрацией…
… то другие не видят решительно ничего дурного в детских браках, многожёнстве и прочих, милых их сердцу культурных особенностях страны.
Выбрав в качестве транспорта быстроходное арабское доу и замаскировавшись соответствующим образом, пловцы с превеликой осторожностью погрузили на борт мины и отправились в путь.
Все они с морем дружны не понаслышке, и притом с самого детства. Даже если человек и не ходил на коче зуйком с малолетства, то всё равно, иные морские премудрости впитываются, пожалуй, с молоком матери!
Куда как быстрее научить морским премудростям коренного одессита, севастопольца или архангелогородца из тех, чья семья неразрывно связана с морем, чем вдалбливать эту науку выходцу из центральных губерний Российской Империи. Даже если он и семи пядей во лбу!
До нужного места дошли достаточно быстро, встретив по дороге несколько местных судёнышек. Но этикет Моллукского пролива не предполагает дружественного общения, так что все разы что те, что другие обходили друг дружку по изрядной дуге, готовые к любым пакостям от встречного судна. Где уж там разглядывать качество маскировки боевых пловцов, старательно мимикрировавших под арабов! Даже обидно…
Боевые пловцы, хотя и прошли соответствующую тренировку и «обкатку» в условиях, приближенных к боевым, изрядно нервничали, что выражалось в болтливости и некотором ухарстве. Если бы не седой капитан, с самым благодушным видом покуривающий трубку и травящий байки из своего богатого прошлого, пожалуй, они могли бы и перегореть! А так…
… дошли благополучно, и Ерофеев, удивлённо глянув на часы, благодарно посмотрел на старика, сумевшего с такой лёгкостью снять их треволнения.
– Во-он там! – привстав, Иван Ильич показал узловатым пальцем, – Видите? Вода там потемнее и чуточку бурунами идёт.
– Из-за течения? – вытягивая шею полюбопытствовал один из пловцов, замаскированный под араба так удачно, что даже рязанская его физиономия удивительным образом вписывалась в образ. Ну, бывает… на то и гаремы у мусульман! Да и попадает в эти гаремы подчас не соседская Амиля́, но и какая-нибудь Гретхен… и не всегда по своей воле.
Поэтому физиономия, это конечно здорово, но важнее всё ж таки врасти в образ! Если мешковатые арабские штаны и бурнус сидят так, будто таскаешь их с самого детства, а характерные для любого араба движения (о которых он и сам не слишком-то задумывается) выполняются без наигрыша и вовремя, это талант!
– Из-за него, – кивнул старец, – Давайте-ка я малость покомандую…
И тут пояснил, дабы не было обид и недопонимания:
– Хочу поставить наше судёнышко так, чтоб подозрений не было. От лишних глаз. Сколько вам надо времени?
– Ну… – Ерофеев прикинул фронт работ, – с полчаса.
– Мелкая поломка, – кивнул старый капитан, и чуть сощурившись, оглядел рангоут. Похмыкав, он принялся командовать, и пару минут спустя рангоут доу принял тот полуразобранный вид, что издали любому наблюдатели просигнализирует о неполадках на судне.
