Пехота двинулась в атаку с песней. Легко сбив турок с первого и второго хребтов, она настойчиво атаковала третий, за который противник цеплялся с ожесточенным упорством: Осман-паша оценил внезапное появление русских сил в трехстах саженях от предместья Плевны. Тут стало уже не до песен, но ротные рожки и барабаны не смолкали ни на минуту: куряне шли в свой первый бой «женихами».
– Тутолмин, Кухаренко, давите туркам на фланги! – прокричал Скобелев, появляясь впереди атакующих на белом коне. – Молодцы, ребята! Вперед!
Турки то откатывались вниз, к ручью, то снова, собравшись с силами, бросались в контратаку, подгоняемые суровым приказом Осман-паши не отдавать русским третьего гребня Зеленых гор – ключевой позиции в обороне Плевны. Осетины в конном строю, а кубанцы залповым ружейным огнем расстроили их ряды, куряне вновь бросились в штыковую, и аскеры откатились к предместьям, к небольшой высотке, на вершине которой еще не было никаких укреплений. Здесь, в виноградниках, садах и зарослях кукурузы, они и залегли, мощным огнем отбивая все попытки скобелевцев форсировать топкие берега Зеленогорского ручья.
На большее Осман-паша пока рассчитывать не мог: войска Шаховского напирали левее, явно собираясь – турецкое командование быстро оценило эту вероятность – зайти правым плечом и всей мощью, вместе со Скобелевым, обрушиться на последнюю высотку перед Плевной. Если бы это случилось, то русские с ходу, на одном порыве скатились бы прямо в город. Для защиты его Осман-паше пришлось бы отвести туда практически все резервы, оголив поле сражения и дав русским оперативный простор для действий их кавалерии. А колонны генерала Вельяминова при поддержке частей Шильдер-Шульднера упорно, хотя и без особого успеха, рвались к Гривицким высотам; по тылам турок, многозначительно бездействуя, гуляли разъезды донцов и улан Лашкарева, и Осман-паша уже начал стягивать запасные таборы поближе к городу.
– Если они ворвутся в предместье со стороны Зеленых гор, готовьтесь с боем прорываться на Софийское шоссе, – сказал он. – Нам не удержаться в Плевне.
– Между первой и второй колоннами русских образуется разрыв, – осторожно подсказал командующему его начальник штаба Тахир-паша. – Может быть, нам следует ударить в этом месте? Русские не любят маневра.
– Тому, кто нашел ключ к дверям, не нужно окно, – усмехнулся Осман-паша. – Хотел бы я знать, кто же нашел этот ключ?
Ключ был найден, и дверь плевненской твердыни практически была отперта, но на то, чтобы распахнуть ее и ворваться внутрь, сил уже не осталось. Но именно с этого дня, со дня второго Плевненского сражения, турецкое командование приметило и уже не упускало из виду нового генерала, бесстрашно появлявшегося в самых опасных местах своих передовых цепей. Турецкие аскеры сразу же нарекли его Ак-пашой – Белым генералом, а к вечеру Осман-паша узнал и его имя: Михаил Дмитриевич Скобелев. Узнал, запомнил и глубоко уважал до его случайной, нелепой, обидно преждевременной смерти.
К полудню, когда Скобелев, отбив отчаянные попытки турок сбросить его с третьего гребня Зеленых гор, окончательно утвердился на господствующих позициях, Вельяминов все еще продолжал кровавый затяжной штурм Гривицких редутов, а Шаховской начал захождение правым плечом своего отряда, под огнем меняя направление удара, Криденер не выдержал вежливых, но чрезвычайно настойчивых напоминаний Генерального штаба капитана Веригина об исчезнувшем невесть куда 119-м пехотном Коломенском полку. Обстановка позволяла более не играть втемную, поскольку, по его мнению, все шло в соответствии с диспозицией.
– Отдайте Шаховскому коломенцев, – сказал он Шнитникову, в бессчетный раз передающему просьбу прилипчивого капитана. – Теперь, я думаю, пора. Пошлите известить князя, что обещанный ему резерв выступил в его распоряжение, а этому… – Он поискал обидное слово для определения въедливой настойчивости капитана Веригина, не нашел и рассердился: – Велите тут ждать, и пусть ведет полк, куда хочет!
За коломенцами, терпеливо стоявшими походным биваком в лощине, поскакал капитан Биргер. Он доложил командиру полка полковнику барону фон Гейнике, что полку приказано срочно поступить в распоряжение князя Шаховского. Полковник без промедления приказал играть поход и выступил с первыми батальонами, не дожидаясь обозов и тылов. И кто знает, может быть, даже эта, изо всех сил затянутая помощь и сыграла бы в конечном счете роль в битве за Плевну, если бы не еще одно звено в той сложной и запутанной цепи обстоятельств, в результате которых Россия, по словам Шаховского, еще раз умылась кровью.
