А Сергей подумал: Вот он — юношеский максимализм — обо всем рубить с плеча, сразу делать категоричные выводы. Это черное, это белое. Черное уничтожаем, белое старательно бережем.
Коурис послушно коснулся водки губами.
— Люди почему-то глупы, — все так-же возбужденно продолжил он. — Как страусы старательно прячут свои головы, закрывая глаза на эту проблему. Гонят мысли прочь, стараясь вообще не думать об этом. Мол, живется — и хорошо. А что там будет дальше — лучше не думать.
Он внезапно остановился, наполняя легкие воздухом. Однако не только у одного меня подобные мысли, подумал Сергей, а Закир только мягко улыбнулся на эту горячую тираду.
— А что делать? — просто спросил он.
— В набат бить, — несколько растерялся Коурис от того, что его перебили. — Бороться как-то. Чтобы как можно больше людей занялись этой проблемой, стали искать причины смерти и как с этим бороться! Наверняка найдется какой-то выход! Ведь я точно знаю, что жизнь моя закончится — вон сколько могил в кладбищенской стене! А я не хочу туда. Так ведь нельзя!!!
— Жизнь — она вообще штука жестокая, — пожал плечами Закир. — Никто тебя не спрашивает — хочешь ли ты вообще на свет. А если хочешь — то в какое время. Молча ставят перед фактом — вот ты появился, поживешь немного, и навсегда исчезнешь. А зачем все это — никто не объясняет.
— Так ведь это и неправильно! — снова разгорячился Коурис, покраснев еще больше. — Надо брать все в свои руки! А не покорно смиряться с тем, что все так жили раньше и живут сейчас. Слава богу, наша техника и знания о мире существенно возросли и позволяют теперь сбросить старые суеверия и привычки, взглянуть на жизнь совершенно по-новому!
Юноша обвел всех взглядом, ища поддержки или хотя бы сочувствия.
— Представь себе, что все люди вдруг задумались о том, что будет дальше, как ты говоришь, — сказал Закир, воспользовавшись паузой и видя, что юноша уже топчется по кругу и все основное он уже высказал. — И к каким выводам они придут?
Он внимательно посмотрел на Коуриса, который еще не отошел от своей речи, крутил полупустой стакана, и казалось, еще не понимал, о чем сейчас говорится.
— Во-первых, — продолжил Закир, видя, что его никто не перебивает. — Смысла в жизни нет вообще. Зачем человек рождается и зачем умирает — никому неизвестно, как неизвестно — зачем вообще существует природа. Раз скинули с лодки — плыви. Во-вторых — всё умирает со временем, значит рано или поздно умрет, погибнет или выродится и человечество как таковое. А вместе с ним умрет и вся накопленная им культура. Другие цивилизации не будут читать наши книжки, любоваться нашими произведениями искусств, так как оно не будет им понятно, согласись? И какой из всего этого следует вывод?
Закир снова взял паузу, кинув взгляд в сторону бутылки — уж больно серьезный у них получился разговор, душа закипела, взорвалась, и ее необходимо было успокоить. И не только у него одного. Скорей бы, что ли, девчонки вернулись, с тоской подумал он.
— Какой? — покорно спросил озадаченный Коурис, не понимая куда тот клонит.
— А то, что если человек задумается, что будет дальше, он тут же захочет совершить самоубийство, — довольно проговорил Закир. — Так что желание не думать на эту тему, или придумывать всякие оправдания и сказки — это своего рода защитный механизм, помогающий каждому человеку жить ни смотря ни на что, а всему человечеству — развиваться и дальше.
Ошарашенный Коурис молчал, судорожно подбирая нужные слова для ответа — видно было по его покрасневшим глазам.
— Обычно от всего этого, — снова сказал Закир, не давая юноше собраться с мыслями, — люди прячутся в религии. Она как раз и возникла с этой целью. Другое дело, что все имеющиеся уже религии сильно устарели и спрятаться в них сейчас несколько сложновато — надо быть либо сильно ограниченным в знаниях о мире, либо не видеть другого выхода и закрыть глаза на выпирающие глупости и противоречия виденному. Так что новая религия. — Закир вдруг остановился и встряхнулся. — И вообще — что-то рано тебя стали посещать подобные мысли. Обычно в этом возрасте считают, что вся жизнь еще впереди и все двери и пути открыты.
— Ты ненамного старше меня! — парировал раскрасневшийся Коурис, вдруг потянувшись к бутылке с водкой. Возможно, внутренне он стал соглашаться с логикой своего оппонента. Сергей молчал и в спор принципиально не вступал, понимая, что иначе ему придется много чего им рассказать. А ведь наверняка и эта комната под наблюдением.
— Армия и чужие смерти как-то сильно взрослят, — задумчиво ответил Закир, забирая бутылку и разливая всем водки. — И вообще, человек — это существо, которое всю свою жизнь двигается в сторону кладбища. Кто-то проходит этот путь быстрее. А кто-то растягивает себе удовольствие. Но конечная остановка у всех одна.
— Вот-вот, — согласился Густав, делая себе бутерброд под закуску.
