— Идти далековато от станции, — сдаваясь, но все еще неуверенно пробормотала миссис Дебюсси.
— Возьмем такси! — решительно предложил Сергей, обрадовавшись, что лед тронулся, но стараясь не подавать виду.
— Ой, это же дорого! — вскинула глаза миссис Дебюсси.
— А что делать?! — в тон ей вздохнул Сергей.
— Не надо такси, — вдруг вмешалась Элора, вставая. — Позвоню подружкам — у них есть машины.
Она вышла в коридор, к телефону, впрочем, тщательно прикрыв за собой дверь кухни.
Какое-то время Сергей и родители сидели молча. До них доносился тихий голос Элоры, но слов было не разобрать.
— И все же, — вдруг нарушила тишину миссис Дебюсси. — Серж, что вас туда тянет?
Она внимательно, с каким-то даже участием и жалостью смотрела на Сергея, а он не знал что и ответить.
— Меня-то понятно, — продолжила она, не дождавшись ответа. — Я его прекрасно помню, и то тепло и любовь, которые исходили от него. А вы?
Не удержавшись, она достала платок и принялась промокать уголки глаз — видать воспоминания снова одолели ее.
— Извините, — виновато сказала пожилая уже внучка астронавигатора «Атланта».
Мистер Дебюсси успокаивающе пожал руку своей жене, а Сергей тактично кивнул.
— Я не знаю, — наконец ответил он. — И мне хочется взглянуть, и вам, мне кажется, тоже хочется навестить могилку. Давно, наверное, не были.
Больше он не нашел, что сказать.
А тут и Элора вошла. Лицо ее было бледно.
— Ничего не получилось, — промолвила она сквозь плотно сжатые губы.
Вот и ты осталась без друзей, с горечью подумал Сергей, но остался сидеть на своем месте.
— Решено, — только и сказал он. — Вызываем такси.
— Все, приехали, — сказал таксист. — Вон какие сугробы. Дальше я не развернусь. Здесь вас буду ждать.
— Но как же? — растерялась миссис Дебюсси, всю дорогу просидевшая молча, держа влажный платок в руках, погруженная в свои грустные воспоминания.
— Что поделаешь, — только и сказал ее муж. — Водитель прав.
Сергей молча протянул задаток. Вышел первым. Укрываясь от сильного ветра, подал руку Элоре, помог выйти родителям.
Газанув, машина резко развернулась, брызгая грязным снегом.
Стало темно. Сергей включил заранее взятый фонарик.
Поплутав по узкой тропинке среди сугробов, они вскоре вышли к кладбищенской стене.
Кладбище представляло собой стену монолита, в которой просто высверливали небольшие нишы — для урны с прахом. Крепилась крышка — либо самодельная, либо покупалась здесь же в редких киосках. К стене, по мере расширения кладбища ввысь, крепились узкие железные дорожки с шаткими лестницами и перилами. Причем — все это делалось хаотично, без всякого порядка — и сами ячейки, и дорожки. И теперь кладбище напоминало гигантский муравейник, состоявший из сумбурного переплетения узких конструкций, прилепленных к массивной стене монолита.
Они медленно шли по одной из таких дорожек вдоль стены и Сергей непроизвольно рассматривал фотографии, выхватываемые лучом фонарика.
Он всматривался во все эти лица, изображенные на скорбных ячейках и ему было жалко их всех, покоящихся в этой холодной, продуваемой всеми ветрами стене.
Потом они осторожно спустились по скользкой железной лесенке. Снова шли. Снова поднялись. Немного попетляли в разломах монолита.
За поворотом, в свете ярких прожекторов они увидели другое кладбище. Стеклянные стены закрывали от ветра. Аккуратно расчерченные зоны, удобные парковки, ковровые дорожки, зелень, соответствующая подсветка, наверняка — музыка. Лифты, оборудованные столиками, диванчиками, подъезжали прямо к нужному месту.
А здесь, под открытым небом, грязь, осыпавшаяся штукатурка, трещины, полупустые ниши могил, в которых накидан мусор.
Наконец миссис Дебюсси остановилась.
— Все, пришли, — сказал отец, а его жена, вдруг заплакав, приблизилась к ничем не примечательной точке этого гигантского кладбища, смахнула снег с одного из многочисленных выступов в стене.
Сергей посветил фонариком. Рядом с ним стояла Элора, молча обнимая свою мать за плечи и готовая расплакаться вместе с ней.
Ну здравствуй, Женька, — произнес про себя Сергей, борясь с подступившим к горлу комком. — Вот мы и свиделись.
— Здесь вся наша семья, — сказала миссис Дебюсси, вытирая обильные слезы. — Вот моя бабушка. — Она смахнула снег с соседней ячейки. — А вот — мама с папой.
Голос ее задрожал. Элора тоже торопливо достала платок.
Сергей послушно посветил в указанную сторону, впрочем продолжая вглядываться в еле заметную фотографию постаревшего грустно улыбающегося астронавигатора «Атланта».
Прочитал надгробную надпись: Я так и знал, что это когда-нибудь случится.
Сергей только вздохнул, сдерживая эмоции. Удел живых — ходить на могилы мертвых, подумал он. Невольно задержался взглядом на ячейке ниже — на фотографии мальчика лет семи — радостный, веселый, смеющийся.
— А это кто? — спросил он у миссис Дебюсси.
— Это дедушкин сын. Самый младший. Умер ребенком, — ответила она, вытирая глаза.
Эх, Женька, Женька, — снова защемило сердце Сергея.
