Глава семейства вставил в могилу мальчика ключик, повернул, и из скрытых динамиков вдруг раздался звонкий детский голосок, декламирующий какие-то стихи. Родители Элоры заплакали. Элора тоже, еле слышно всхлипывая, промокала глаза.
Наконец ребенок замолчал. Паршиво стало на душе. Вот ты живешь, а он почему-то умер. Где справедливость?
— А у дедушки нет записи, — сказала, сдерживая всхлипы, миссис Дебюсси. — Но зато дома есть запись еще одного его послания. Только оно им закодировано. Сказал, что ключ — его фамилия. Но у нас почему-то ничего не получилось.
Отец Элоры бережно очищал могилы родственников от снега и наледи.
— А хотите посмотреть на свою могилу? — вдруг спросила миссис Дебюсси, и Элора, державшая все это время Сергея под руку, вдруг вздрогнула.
Сергей отрицательно покачал головой. Ему это было неинтересно.
— Пора. Холодно уже, — несмело заметил отец семейства, покончив с уборкой налипшего на неровности стены снега. — Да и счетчик тикает.
Уходя другим путем они вышли к плохо освещенному уличному киоску, в котором продавались своеобразные надгробные плитки — резные пластинки на ячейку, с овальным местом под объемную фотографию, записью голоса, краткой биографии и другими наворотами. Неподалеку рабочие сверлили стену. У прилавка стоял старик, смотрел на пластины. Никого из продавцов не было.
— Не знаете, сколько они стоят? — вдруг спросил у них старец.
— Не знаю, — пожал плечами Сергей. — Сейчас продавец придет, скажет.
— Ясно, — печально промолвил старик.
Родители ушли вперед. Сергей и Элора пошли следом.
— Молодые люди, — остановил их старик, — Как на ваш взгляд, какая плитка лучше подойдет для молодого парня? Двадцати семи лет?
Сергей и Элора остановились, посмотрели на плитки.
— Вон та. Вторая с краю. Светлая, — сказала Элора.
Работники подошли, назвали цену.
— Решайте быстрее, а то скоро уйдем, — поторопили они. — День рождения отмечать. Сегодня у нас будет короткий рабочий день.
Сергей и Элора неловко постояли еще со стариком.
— Ну ладно, — кашлянув сказал Сергей. — Мы пошли. До свидания.
— До свидания, — ответил старик, продолжая разглядывать плитки.
Прошли немного в тягостном молчании.
— Вот она — жизнь! — вырвалось у Сергея, и Элора непроизвольно сжала ему руку. — У всех своё горе. И всё — в одной куче, — с горечью продолжал он не замечая ее движения. — И смерти, и дни рождения.
А дома, отогревшись чаем и успокоившись сердечными каплями, миссис Дебюсси по просьбе Сергея вынесла шкатулку. На крышке — стихотворение Омара Хайяма:
— Наверное у Элоры интерес к этому автору от прадедушки, — тихо сказала миссис Дебюсси.
Она подключила шкатулку к компьютеру. Продемонстрировала, что фамилия дедушки действительно не подходит.
— Каким был ваш дедушка? — спросил Сергей хозяйку.
— Странный он какой-то, — задумчиво ответила она. — Говорил все время иносказательно. Часто поражал.
— Чем?
— Вот например. Когда родилась Элора. Только вернулись из роддома. А имя дочке придумали буквально накануне, вместе со своей соседкой по палате. А дедушка бережно берет этот маленький сверточек и говорит так ласково — Так вот ты какая, Элора! — Мы и остолбенели. Откуда, спрашиваем, вы узнали, как ее зовут? Да так, отвечает многозначительно, догадался.
Сергей покачал головой.
— А еще, когда Элора начинала шалить, — ударилась в сладкие воспоминания миссис Дебюсси. — Дедушка грозил ей как-то странно: Вот будешь себя плохо вести, в шутку строжился он, все Сергею расскажу. С тех пор это странное имя «Сергей» меня почему-то пугает. — Она посмотрела на Сергея. — Но ведь «Серж», это же совсем другое имя? — спросила она.
И Сергей утвердительно кивнул.
Заглянул мистер Дебюсси.
— Поздно уже, — тактично напомнил он. — Давайте ложиться спать.
— Да, действительно, — спохватилась мама Элоры. — Что это я!
Элора встала с диванчика.
— Мама, — сказала она. — Ты обещала второе одеяло.
— Да-да, конечно, — торопливо подтвердила миссис Дебюсси, убирая шкатулку на место. — Сейчас принесу.
Молодые поднялись к себе.
— Я ваши вещи перенесла из вашего шкафа, — несколько неуверенно произнесла она. — Разложила вот в эти ящики. Вот здесь — ваши носки, — показала она рукой. — Вот здесь — нижнее белье, — слегка покраснела она. — Здесь — ваша одежда…
— Спасибо, — ответил он. Сердце почему-то защемило.
В полном молчании, стараясь случайно не коснуться друг друга, приготовились ко сну.
Сергей выключил свет и в темноте направился к кровати, в которой уже лежала Элора, укутавшись в свое собственное одеяло и повернувшись к Сергею спиной.
