– Да-а-а, ей перечить нельзя, – вздохнул, соглашаясь, Мякиш. – Если бы она всё это время нас у себя не прятала и не кормила…
– А что, как Сибагата упрятали, так она с нами и нянчится, – поддержал его Сурок. – Она как мать нам всем, братцы, и мы чтить её обязаны.
Разбойники помолчали. Сиплый разлил по стаканам водку, и они молча выпили.
– Должны, да не обязаны, – закусив хрустящим солёным огурчиком, возразил Макар. – Аксинья тоже с Халиловым крепко связана была, племянницу его воспитывала. Она всё время ему в рот так и заглядывала.
– Что было, то было, – согласился с ним Сурок. – Однако как «хозяин» подсел на нары, она вместе с нами на бобах осталась. И не отмахнулась от нас, так ведь? Если бы не взяла к себе на постой, то где бы всё это время, в лесу куковали?
– А я вот думаю, что неспроста она нас пригрела, – сказал Макар, закуривая. – Может, виды какие на нас имеет?
– Всё может быть, – согласился с ним Мякиш. – Однако она нас и после налёта на дом Сибагата не бросила. Кормит, поит, как и прежде, и денег ни за что не спрашивает.
– Ещё бы, есть за что, – ухмыльнулся Сиплый. – Мы Назарку от кабака «отлучили» и ей заведение передали. Вот она нас и чествует за это из благодарности.
– А мне кажется, что шпионит она за нами и так, незримо, в узде нас держит, – предположил Макар. – Сибагат как сквозь землю провалился… Сердцем чую, что она знает, где он!
– Да бросьте вы, братцы, – нахмурился Сурок, берясь за бутылку. – Сибагат давно уже из города пятки смазал. У него для этого времени навалом было.
Разбойники выпили, закусили, но продолжить разговор не успели. В комнату для «особых гостей» вошла Аксинья и уселась на свободный стул.
– Ну что, все мои косточки перемыли, сукины дети? – обведя всех строгим взглядом, спросила она. – Сыскари по ваши души добрались, идиоты хреновы!
Разбойники встревоженно переглянулись.
– Не темни, говори, что стряслось? – спросил за всех Сиплый. – Мы вроде как тихо сидим здесь всю весну и всё лето, не бедокурим?
– Выследили вас, – ответила Аксинья. – Вы, как мне рассказывали, того сыскаря в доме Сибагата Ибрагимовича живым оставили?
– Не мы его, а он нас, слава богу, – пробубнил Мякиш. – Он как налетел на нас с огромным приставом, мы и вякнуть не успели.
– И нас положили, и деньги все заграбастали, – угрюмо продолжил Сиплый. – До сей поры понять не могу, как тот громила в доме оказался…
– Покуда мы деньги из колодца доставали, пристав через сад прошёл и через окно влез в дом, – сказал Сурок. – Это коню понятно.
– Значит, сами во всём виноваты, – нахмурилась Аксинья. – Сейчас были бы где-нибудь далеко отсюдова, а вы… И человека потеряли и…
– Иваху Назар, падла, завалил, а не сыскарь и пристав, – хмуро заметил Макар. – Вообще всё непонятно было. Сыскарь один за нами следил, а затем пристав на головы наши свалился. Я долго над этим башку ломал и кое-чего понял.
– И чего ты понял? – перевели на него хмурые взгляды разбойники.
– Сыскарь и пристав не по наши души приходили, – ответил Макар уверенно. – Их тоже интересовали денежки Халилова. Они дождались, когда мы их отыщем, и… Дальше вы и без меня всё знаете. Положили нас они, а деньги забрали. Вот потому мы сейчас и не в тюряге сидим, а здесь прячемся.
– Всё, уходить вам пора, сыскари на убежище ваше вышли, – напомнила Аксинья.
– Понятно, вытурить нас хочешь, – ухмыльнулся Сиплый. – Столько сидели и ничего. А теперь? Мы осточертели тебе, Аксинья?
– В избу мою в Казачью слободу ночью переберётесь, – ответила женщина. – А теперь, тихонечко, все за мной ступайте.
– За тобой? Сейчас? Но куда? – переглянулись разбойники.
– Сами увидите куда, ослы безмозглые! Познакомить вас кое с кем собираюсь. Боюсь, эта встреча вас «позабавит», а может, и огорчит, поглядите сами…
***
Сердце Иосифа остановилось, когда он услышал звуки шагов за дверью. Он, конечно, понял, что Аксинья заодно с бандитами и сейчас они все будут здесь.
– И это тот самый «сыщик», о котором ты нам говорила? – сказал недоверчиво один из них, разглядывая посеревшее от ужаса лицо юноши. – Да это же морда жидовская, которая уже не первую неделю у кабака околачивается.
– А для чего, ты не знаешь? – пробубнила женщина.
– Да все знают для чего, – ответил другой бандит, – чтобы накормил кто-нибудь. Его папаша, ювелир, разорился и повесился, а своего говнюка на произвол судьбы бросил. Вот он живёт в большом родительском доме, а жрать выпрашивать сюда ходит.
– Я тоже его не раз видела, – сквозь зубы процедила злобно Аксинья, – и внимания не обращала. А вот давеча застала его у двери подсобки, когда он прислонился ухом к двери и что-то услышать пытался. Ты бы спросил у него, Макарушка, чего этот выродок жидовский услышать хотел?
– Сейчас он нам всё правдиво расскажет, – угрожающе проговорил Макар. – Так чего ты там выслушивал, гадёныш?
– Я з-знать х-хотел, т-там в-вы или… – с трудом выдавил из себя Иосиф. – Я…
– Та-а-ак, – протянул Макар, – а кто тебя надоумил на это?
«Я не должен говорить про незнакомца на улице, – подумал юноша. – Если я не выдержу и сознаюсь, они примут меня за полицейскую ищейку и…»
