Звоницкий озорно подмигнул ему, словно говоря: «Не тревожьтесь, уважаемый господин судебный пристав, всё в порядке…»
Официантка принесла заказ, и Кузьма невольно загляделся на её стройную фигуру.
– Что, впечатляет? – поинтересовался нотариус, ухмыльнувшись. – Эту неприступную красавицу зовут Маргарита.
Девушка направилась к соседнему столику, чтобы получить заказ, и в этот момент какой-то молодой пьяный повеса вдруг преградил ей путь.
– А ну посмотри на меня благожелательно, Марго! – крикнул он громко, явно рисуясь перед публикой.
– Извините, господин Гусев, – улыбнулась сконфуженно девушка и попыталась обойти наглеца стороной.
– Обожди и сделай так, как требует посетитель заведения, – настаивал повеса.
Она отступила на шаг и спокойно посмотрела ему прямо в глаза.
– Так ты что, игнорируешь мою просьбу? – настаивал наглец, едва ворочая языком. – Я заплачу, сколько захочешь!
– Уберите деньги, господин Гусев, – нахмурилась официантка. – А для своих насмешек поищите другую девушку.
Нахал попытался схватить её за руку, но она ловко увернулась и отбежала от «приставалы». Гусев двинулся за ней и даже не заметил, что рядом с девушкой появился высокий мужчина, который заслонил её своей широкой грудью.
– Не приставай к ней, слышишь? – сказал он, беря его за ворот пиджака. – Вернись за свой столик или ступай лучше домой.
Повеса недоумевающе посмотрел на него и попытался оттолкнуть от себя ударом кулака в грудь. Но тот перехватил его руку и сжал у запястья.
– Веди себя прилично и не паясничай, – сказал строго мужчина пьяному дебоширу и посмотрел на официантку. – А лучше ступай домой, не перегибай палку, слышишь?
Рука Гусева посинела, лицо исказилось от боли.
– О-отпусти, – простонал он, пытаясь освободить запястье. – Пусти, не то…
Кузьма сжалился и ослабил хватку. Повеса, растирая посиневшую руку, жалобно бормотал:
– Надо же, чуть не оторвал. Я ведь только хотел…
Официантка подошла к Малову и улыбнулась так, что Кузьма почувствовал себя счастливым. Под аплодисменты присутствующих он вернулся за свой столик и налил себе немного водки.
– Вот это да! – воскликнул восхищённо Звоницкий. – Господин Малов, да вы…
Посетители ресторана оставили еду и повернули головы в сторону столика, за которым сидел Кузьма, и уставились на него с изумлением и любопытством.
– Вот это поступок! – с гордостью, словно отец или учитель, твердил Звоницкий. Он так громко восторгался благородным поступком соседа, словно не Малов, а сам остановил зарвавшегося хулигана.
Кузьма растерянно смотрел на окружавших его людей. Дрожь прошла по телу лихорадочной волной. Он был взволнован и в его глазах, казалось, сияли огоньки. Он, конечно же, был удивлён странным и неожиданным расположением к себе присутствующих, но… На приветственные выкрики отвечал лишь робкой улыбкой и едва заметным кивком головы.
– Ну, ты молодец, Кузьма Прохорович! А как силён, Господи! – твердил Звоницкий. – Я думал, ты раздавишь его ручонку как, гм-м-м… Как сухую ветку!
– Я просто помог девушке, – вздохнул Кузьма, собираясь уходить. – Я слуга закона и терпеть не могу, когда его нарушают даже состоятельные господа в общественном месте.
Подошедшая официантка стояла и смотрела на Малова полными восхищения глазами. Она молчала и краснела, словно стесняясь сказать ему сумму счёта. Но Кузьма достал из кармана кошелёк и поинтересовался:
– Сколько с меня?
– Ничего-ничего, считай, что я угостил тебя, господин Малов, – доставая свой кошелёк, рассмеялся довольно Звоницкий.
– Я в состоянии заплатить за ужин сам, – возразил Кузьма и снова повернулся к девушке: – Так сколько с меня?
– Сущий пустяк, – сказала она, улыбнувшись. – Вы выпили совсем чуть-чуть и не прикоснулись к пище.
– Но что-то я должен заплатить? – вскинул брови Кузьма.
– Должен, – прошептала, бледнея, девушка. – Запоминайте адрес… Я буду ждать вас у себя после полуночи.
***
До полуночи оставалось совсем немного времени. Прогулявшись по городу, Кузьма свернул на указанную девушкой улочку и остановился у ворот высокого дома. Когда он постучался, за дверью послышалось шарканье чьих-то ног.
– Это ты, Ритуля? – прошамкал негромкий старушечий голос.
– Нет, это её друг, – ответил Малов. – Меня пригласила ваша дочь, вот я…
С керосиновой лампой в руке на крыльцо вышла старуха с восково-жёлтым лицом. Завернувшись в шерстяной платок, она приподняла трясущейся рукой лампу и, осмотрев «гостя», пропустила его внутрь.
Усевшись на скрипучий стул, Малов спросил:
– Так где ваша дочка, бабушка?
– В ресторане, где же ещё, – прошамкала старуха. – Только не дочка она мне, а внучка.
С этими словами она съёжилась, словно стыдясь своей немощи, и поправила платок.
Кузьма обвёл взглядом комнату и… В этот момент послышался стук в дверь. Старуха встрепенулась, привстала, но Малов опередил её.
– Сидите, я сам открою, – сказал он, вставая, и поспешил к двери.
Как только он отодвинул засов, пришедшая домой Маргарита замерла на пороге от неожиданности и дрожащим от волнения голосом выдохнула:
– Ты?
