«Рио-Гранде» шел на высоте тысяча семьсот метров курсом на юго-запад. Американцы предоставили авианосцу коридор для свободного перехода в Техас и даже выделили фрегат сопровождения, выполнявший – что естественно – чисто полицейские функции. Фрегат пасся неподалеку, то залетая чуть вперед, то отставая, но все время держась в поле зрения. Из-за этого мелкого говнюка авианосец вынужден был тащиться со скоростью черепахи, выдавая жалкие тридцать узлов[14]. Впрочем, нет худа без добра: на длинном переходе Питтсбург – Даллас у экипажа появилась возможность обкатать грозную машину «в походе» и проверить слаженность боевых частей. Лиза тоже не теряла время зря.
Все дни, последовавшие за достопамятным банкетом, – до вылета и, тем более, после него, – она вставала в половине шестого утра, чтобы в шесть ровно, одетая по всей форме, появиться на центральном посту. Там она коротко знакомилась с обстановкой, обмениваясь по ходу дела впечатлениями с офицерами второй вахты, и отправлялась в одну из боевых частей. К навигаторам или связистам, к рыцарям говна и пара или к пушкарям, но всегда начинала обход с камбуза. И не то чтобы ей так уж хотелось первой снять пробу. Отнюдь нет. Но люди, имея в виду и нижних чинов, и офицеров, должны знать – Лиза командир не только по названию. При этом с капитаном Форном она в конфликт не вступала. Общалась с ним редко и только по существу. И разумеется, не соревновалась в перетягивании каната. Зачем это ей? Лиза просто выполняет свою работу и в этом что тут скажешь! – она была безупречна, как устав корабельной службы. Внимательна, неутомима и последовательна. Вежлива без панибратства и строга без хамства. Не истерит и не скандалит. Она даже голоса практически не поднимала. Вела себя с чувством собственного достоинства, но не показывала даже намека на комплекс превосходства, хотя доподлинно знала, кто чего стоит на борту и за бортом. Не спешила с выводами и не тянула с ответами на заданные вопросы. Живо интересовалась спецификой служб и боевых постов, внимательно слушала, вникая во все, даже второстепенные на первый взгляд детали, и задавала уместные вопросы.
Самое любопытное, что это была отнюдь не показуха. То есть показуха, разумеется, но не только. Лизе все это и самой начало нравиться, незаметно став за последнее время частью ее собственного «Я», или, по крайней мере, неотъемлемой составляющей ее командирского модус операнди[15]. Но, как бы то ни было, в результате получалось, что она весь день на ногах. Всегда в тонусе и, разумеется, в делах. Ее видели повсюду, встречая в самых неожиданных местах, то помогающей электрикам, то обсуждающей что-то весьма специфическое со связистами, а то и просто разбирающей с навигаторами карты мексиканско-техасского пограничья.
Этим утром, едва завершив разговор с частным подрядчиком – отставным первым старшиной, державшим лавку на второй жилой палубе, Лиза остановилась в раздумье на пересечении продольного и поперечного коридоров. Следовало решить, куда направить свои стопы дальше, и,
Пропущенный завтрак, повернулась она к Марии, – это всего лишь один пропущенный прием пищи. Как думаешь?
– Думаю, от одного завтрака я могу отказаться из соображений субординации, но только если ты, командир, гарантируешь мне обед из трех блюд, с подобающим десертом и бокалом красного вина.
– Можешь одним бокалом не ограничиваться… – усмехнулась Лиза, объявляя «разгрузочный день» и заодно прощаясь с идеей выпить большую кружку черного кофе. – Пошли!
И вот как бывает, только они поднялись на летную палубу, как судьба начала выстраивать для Лизы идеальный момент, способный развернуться в будущем во многие и многие небезынтересные возможности. Все совпало просто идеально: и время, и место, и тщательно подготовленный экспромт, и мизансцена, выстроенная словно специально на заказ.
