– И предала его… – дернула плечом Лиза, один из камней упал на софу, и она, наклонившись, снова взяла его в руку.
– Предала. – Алексей подошел, сел рядом и обнял жену, приклонив ее голову себе на плечо. – Она же была императрица. Но она не забыла его до самой смерти.
– Просто моя мать умела выбирать себе мужчин, – согласилась Лиза. – Орлов помог ей вступить на трон, а Потемкин, когда пришло время, принес славу ее державе и долгожданную победу над Турцией…
– Как бы то ни было, но я полагаю, что с Сашей у Мари-Клер все так быстро не кончится. А возможно, не кончится никогда… А ты собираешься сватать ее за старика Закревского, – напомнил Алексей с грустной улыбкой. – Как же теперь?
– Тем более надо поторопиться со сватовством. – Лиза решительно сжала в руке оба рубина и хлопнула кулачком по бархатной серой подушке, которую в волнении положила на колени. – Я сегодня же поговорю с Анной об этом. Думаю, она будет удивлена. И удручена нашей воспитанницей. Нам надо возвращаться в Кузьминки, – с волнением продолжала она, взглянув на мужа. – А Саша пускай остается в столице. Я скажу ему, что запрещаю приезжать в имение без моего ведома. Возможно, его отсутствие и разлука с ним отрезвят Мари-Клер, она забудет о своем увлечении. Ведь она так юна.
– Возможно, – с сомнением заметил ей Алексей, – но я не уверен в этом. По себе знаю, что значит полюбить Потемкиных. И государь Александр Павлович знал. А как я сегодня понял, не только один в императорской семье…
– Ваши восторги князем Потемкиным, как всегда, преувеличены, – усмехнулся Хан Гирей. – В то время как вы безмерно восхищались им, Потемкин обрюхатил московскую актрису Таню Новикову и покинул ее в затруднительном положении. Таня умерла в родах, вместе с ребенком, проклятая родней и забытая самим князем…
– Вам больше не удастся ввести меня в заблуждение, полковник, – твердо отвечала ему Мари-Клер. – Однажды я уже поддалась на вашу ложь, и тем самым перечеркнула всю свою жизнь – за то расплачиваюсь и поныне. Но теперь я другая. На моей стороне сила, которая не сравнится с вашей, и я знаю доподлинно теперь, что Александр не виноват в том печальном положении, в котором оказалась мадемуазель Таня, – продолжала она. – Александр лежал тяжело раненный в Тифлисе, между жизнью и смертью, он ничего не знал о том, что происходило в Москве. Княгиня Елизавета Григорьевна ездила к нему в госпиталь. Только благодаря ее заботе он выжил. Ей помогли там Багратионы, с которыми она издавна дружна. Хотя признаюсь, тот факт, что мадемуазель Таня ожидала от Александра ребенка, меня конечно же не делает счастливой, – Мари-Клер на мгновение отвела взор, – но я не могу позволить вам, полковник, бесчестить князя. Возможно, он и не собирался жениться на Тане, да и вряд ли получил бы благословение матери на то, но ребенка он бы не оставил. Я знаю Сашу… Он благороден, он не трус.
– Что ж, время изменилось, – согласился с кривой улыбкой Хан-Гирей, – и теперь вы, мадам Мари, занимаете чины по своей службе куда повыше моих, вам покровительствуют влиятельные особы, к вам расположен государь. Так что теперь вы можете позволить себе так разговаривать со мной. Особенно благодаря заступничеству вашей главной покровительницы, кахетинской принцессы Лолит, предки которой бежали от османов сначала в Сирию, а оттуда в Италию. Она оказала немало услуг русскому государю со своей секретной миссией на Кавказе. Но отдавая должное вашим заслугам, я не могу не признать: в том, что касается Александра Потемкина, вы идеализируете его и по-прежнему остаетесь наивной девочкой. Он все прекрасно знал о Тане и не отвечал на ее письма…
– Откуда вам знать про то? – властно прервала его Мари-Клер, и в ее голосе прозвучали суровые нотки. – Не сам ли князь Александр Александрович доверительно вам поведал о своих сердечных делах. Уверена, что нет. У вас есть привычка, полковник, свободно распространяться обо всем, в том числе и о том, что вам совершенно неизвестно. Давайте оставим этот разговор, – решила она, – обратимся лучше к делу. С чем вы прибыли ко мне из Петербурга? Я слушаю, полковник Хан-Гирей.
Несмотря на то что давно уже стемнело, Мари-Клер увидела полковника издалека, едва только различила условленное для встречи место. Над хребтом Нако полная оранжевая луна зияла как ножевая рана. На горизонте сверкнула молния, и несколько мгновений спустя где-то вдалеке прокатился гром. Лошади испуганно заржали, шарахнулись, Абрек снова подхватил их, успокаивая. Мари подняла глаза к мрачному, черному небу – не видно ни одной звезды, только луна. Но дождя не будет. Она уже знает, что в такое время дожди на Кавказе – редкость.
Охрана Хан-Гирея грелась у костра – воздух к вечеру стал прохладным и влажным. Пламя бросало причудливые отблески на лица сидящих у костра солдат. Они молча взирали на подъезжающих, не выражая беспокойства. Должно, их предупредили. Завидев арбу, полковник Хан-Гирей, сидевший меж ними, встал и двинулся навстречу.
