— Пресвятая Мать морей, — прошептал Бэннон. — Никогда не видел ничего подобного.
Почтенная Виктория посмотрела на него, выражение ее розовощекого лица предвещало бурю.
— Твоя Мать морей не имеет к этому никакого отношения, юноша. Она слишком далеко и не помогала нам. Все было достигнуто человеческим трудом и стоило жизни и сил многих одаренных волшебников.
Саймон с почтением взирал на здания.
— Самые могущественные одаренные тайно пришли сюда во времена древних войн волшебников. Им потребовались годы, чтобы построить и спрятать это место под величайшим покровом секретности, но цель того стоила. Император Сулакан и его опустошительная армия не обнаружили спрятанных здесь обширных знаний. Маскирующий саван держался столетиями, скрывая Твердыню от посторонних глаз, и только жители близлежащих каньонов помнили о существовании города.
— Все изменилось пятьдесят лет назад, — сказала Виктория с гордостью в голосе. — И теперь древнее знание вновь доступно всем.
Никки оглянулась на каньон, тонувший в полуденных тенях. Некоторые из пастухов спали в палатках возле своих пасущихся на дне каньона стад. В многочисленных нишах на противоположной скале располагались освещенные очагами и лампами жилища, но внушительная Твердыня сияла ярче, ведь одаренные использовали магию для освещения архива.
— Мы усердно учимся и практикуемся, — с энтузиазмом сказал Саймон.
Взгляд Никки зацепился за самое дальнее строение в правой части алькова. Большая башня была повреждена и оплавлена, будто камень превратился в воск. Каменный свес прогнулся, напоминая опустившееся веко. Окна заплыли, будто ледяная скульптура таяла и оползала, а затем замерзла от резкого похолодания. Колдунья не успела спросить об этих повреждениях, потому что ученые открыли высокие створки и Саймон провел всех через главные каменные врата передней башни.
— Это только внешние укрепления. Сама Твердыня гораздо больше, чем вы сейчас видите. Целый комплекс тоннелей проходит через сердце плато и достигает скал на другой стороне.
В главном здании библиотеки были высокие сводчатые потолки, опиравшиеся на толстые стены из карьерного камня. Обувь громко стучала по синей плитке входного портика, яркий свет исходил от настенных негасимых ламп, зажженных с помощью магии.
Каменные залы были заставлены рядами деревянных полок с разношерстными томами: здесь были всевозможные кожаные обложки, свитки и даже обожженные глиняные таблички, испещренные незнакомыми Никки символами.
Натан жадно глазел на полки.
— Не могу дождаться, когда приступлю к чтению.
— Этого? — усмехнулся Саймон. — Но это лишь малая часть томов, которые ученые отобрали, потому что сочли интересными. Основные хранилища знаний находятся в глубинах месы — и они гораздо обширнее. Там хранится информация обо всем.
К Виктории подошли три очаровательные молодые послушницы, миловидные и бойкие, на вид не старше двадцати. Почтенная женщина кивнула им с легкой улыбкой.
— Спасибо, что присоединились к нам, мои дорогие. Нам потребуется ваша помощь и внимание. — Она представила их гостям: — Это мои самые преданные послушницы: Одри, Лорел и Сейдж.
Девушки были одеты в белые туники, стянутые на талии тканевыми поясами. Послушницы были чарующе красивы, но каждая по-своему. У Одри были высокие скулы, полные губы и пышные иссиня-черные волосы. У Лорел были волосы пшеничного цвета, которые она носила распущенными, и только прядь возле виска была заплетена в косичку; у нее были зеленые глаза, тонкие губы, готовые улыбнуться, и белые зубы. У Сейдж были каштановые волосы с бурым оттенком, густые и блестящие, а грудь была больше, чем у остальных девушек.
Никки и Натан вежливо поприветствовали послушниц, а Бэннон отвесил глубокий поклон. Лицо юноши покраснело от смущения, когда девушки стали заискивать перед ним, выделяя его среди остальных.
Виктория фыркнула:
— Чужестранцы, должно быть, устали и проголодались, поэтому давайте послушаем их рассказ за обедом. Ступайте и поставьте на стол приборы для них. Скоро все соберутся на полуденную трапезу. — Немолодая женщина улыбнулась. — Нас ждет жареная антилопа и свежая кукуруза. А на десерт будут медовые фрукты и кедровые орешки.
Никки с удивлением поняла, что не на шутку проголодалась.
— Мы были бы очень признательны.
— Гораздо лучше, чем жевать жареных ящериц, — усмехнулся Натан. Когда Чертополох метнула в него рассерженный взгляд, он примирительно поднял руку: — Не пойми неправильно. Мы ценим еду, дитя. Я лишь хочу сказать, что был бы рад разнообразию.
В обеденном зале стояли длинные дощатые столы, накрытые льняными скатертями, за которыми собрались на полуденную трапезу разновозрастные мужчины и женщины. Некоторые приглушенно беседовали, обмениваясь найденными в забытых свитках открытиями. Многие казались слишком занятыми, чтобы замечать незнакомцев; проглотив мясо и овощи, они возвращались к своим книгам, не дожидаясь десерта.
Когда все расселись на длинных скамьях, Саймон отрезал себе ломоть пряного мяса и передал блюдо Никки и Натану. Наполнив свою тарелку, Натан сказал:
