Натан взял блестящий ломтик персика, с наслаждением съел его и слизал мед с пальцев. Он посмотрел на Викторию, нахмурив лоб:
— Каждый из вас поместил в свой разум тысячи и тысячи томов? Я нахожу это удивительным — и, признаюсь, с трудом в это верю.
Виктория поморщилась:
— Нет, один человек не в состоянии вместить все эти знания, даже обладая нашим даром и усиленной заклинаниями памятью. Волшебники разделили задачу среди наших предшественников. Каждый из первых помнящих занимался изучением конкретных томов. Помнящих было достаточно, чтобы сохранить большую часть архива, но книги оказались разделены по множеству разных разумов. Помнящие передавали свои знания от поколения к поколению, и книги становились все более разрозненными — все зависело от количества послушников. И все же, знание вот здесь. — Она постучала пальцем по виску.
Никки не заинтересовалась сладкими фруктами и передала чашу Чертополох, которая тут же принялась рыться в десерте.
— Так вы заучивали и пересказывали все эти тома в течение тысяч лет? Ничего не потеряв? Не допустив ошибки?
— Опытные помнящие занимались с несколькими послушниками, — сказал Саймон, — а те заучивали строчку за строчкой, запоминая каждое слово каждого заклинания. Так помнящие пронесли знания сквозь века, хотя сами книги были заперты за неизменным барьером. Маскирующий саван охранял нашу безопасность. — Он сделал паузу, чтобы хлебнуть из кубка родниковой воды, а потом вытер рот и тяжело вздохнул. — К сожалению, в древних войнах погибли все волшебники, которым по силам было снять саван. Никто не мог получить доступ к скрытым здесь знаниям — они были навсегда утрачены и запечатаны непроницаемой маскировкой. Никто не мог прорваться сквозь саван.
Виктория перебила его:
— Пока я не выяснила, как рассеять его и тем самым снова открыть архив. Это случилось пятьдесят лет назад. — Она взяла три большие клубничины, быстро съела их и вытерла пальцы и губы платочком. — Я была юной семнадцатилетней девушкой.
Саймон взглянул на сидевших за столами ученых, большинство из которых были поглощены чтением даже во время еды.
— Да, и это изменило все. Жители каньонов тысячелетиями охраняли скрытый архив, а потом вдруг получили доступ к огромной сокровищнице информации. Но что с ней было делать простым деревенским жителям, ведущим тихую размеренную жизнь? Все это время они мало знали о внешнем мире. А помнящие, хоть и могли повторить заученные слова, далеко не всегда понимали, что именно говорят. Некоторые тома были на языках, которые никто не мог понять.
— Мы понимали достаточно, — резко вмешалась Виктория. — Но признавали, что нуждаемся в помощи. Жители каньонов время от времени торговали с городами большой долины, хотя нас считали чудаковатыми простаками. Войны волшебников давно закончились, и, насколько мы могли судить, в Древнем мире воцарилось спокойствие. Когда маскирующий саван исчез, мы решили привлечь специалистов извне — самых лучших и усердных ученых долины, наделенных даром. Мы были осторожны и пригласили только самые выдающиеся умы, а затем провели их через лабиринт каньонов на плато.
— И теперь в этом архиве обитает сотня преданных делу ученых, — снова взял слово Саймон. — Я пришел сюда гораздо позже как одаренный ученый — одаренный в обоих смыслах этого слова. Меня призвали, когда я был юн и нетерпелив, чтобы я мог посвятить свою жизнь изучению утраченных знаний. Я уже был довольно опытен в чтении и устном переводе и знал немало языков. Благодаря своему таланту со временем я занял видное положение. — Его удивленная улыбка сменилась хмурым беспокойством. — Я пришел двадцать лет назад, сразу после бегства Поглотителя жизни.
Настроение Виктории тоже заметно ухудшилось.
— Долгие годы у нас нет новых ученых. Города долины были поглощены растущей Язвой. — Ее голос стал мрачным. — Остались только мы. Опустошение Поглотителя жизни еще нас не коснулось, но это лишь вопрос времени — максимум нескольких лет.
Саймон угрюмо кивнул.
— Наша основная задача — просто понять, что есть в архиве. Так много знаний, но в таком беспорядке! Даже спустя полвека две трети книг остаются неупорядоченными и неклассифицированными.
— Все мои помнящие хранят в памяти отдельные фрагменты, — сказала Виктория. — Мы пытаемся обмениваться информацией, чтобы можно было хотя бы объясниться друг с другом, но это как гигантская головоломка.
В голосе Саймона прозвучали нотки сарказма:
— Да, а то, что заперто в умах помнящих, не всегда можно проверить с помощью текстов, написанных на бумаге. — Он взял медовый ломтик апельсина и высосал из него сок. — К счастью, мы можем изучить все свитки и тома, и специализированные помнящие станут не нужны. Целые группы ученых читают книгу за книгой, разбираются в текстах и переводят их, чтобы выучить все эти знания… и использовать их. Когда-нибудь мы станем великими волшебниками, но это займет время. Мы все самоучки, кто-то одарен сильнее, кто-то слабее. Мы пытаемся найти достаточно мощное заклинание, чтобы сразиться с Поглотителем жизни. — Он тяжело сглотнул и отвернулся. — Если мы осмелимся на это.
