В глазах девочки полыхнуло разочарование, но она не стала спорить и бросилась на поиски Натана, чтобы узнать, не нужна ли ему помощь.
Никки снова надела свое черное дорожное платье, теперь чистое и заштопанное. Обитатели Твердыни снабдили разведчиков сумками с водой и провизией.
Никки и Бэннон стояли у внешней стены плато, собираясь начать спуск к разросшейся пустоши, когда к ним подошел Саймон.
— Большая часть тех, кто отправился искать Поглотителя жизни, так и не вернулась, — сказал он.
— Мы пока не собираемся с ним сражаться, — ответила Никки. — Мы просто идем на разведку, чтобы оценить его защиту. Когда я вернусь, вооруженная новыми сведениями, то помогу Натану найти нужное среди бесконечных томов.
Разведчики покинули Твердыню ранним утром, ступили на крутую извилистую тропинку и спустились по голому склону к предгорьям, где растительность уже начала чахнуть от запустения, распространяемого Поглотителем жизни. Низкие мескиты и пинии склонились, будто в медленной агонии от яда. Колючая сорная трава рвала одежду, когда путники спускались по холмам. По земле ползали черные жуки, а пауки одиноко висели в своих пустых паутинах.
В глубине долины земля была растрескавшейся, словно в безжизненной пустыне. Никки попыталась представить на месте этой пустоши пашни, процветающие деревни и наезженные дороги — все это за последние двадцать лет поглотила пыль. С предгорий волны надвигающегося опустошения напоминали рябь в пруду.
Никки сузила глаза, изучая сердце кратера.
— Поглотитель жизни должен быть там. Мы подберемся как можно ближе и соберем информацию, но биться с ним я буду позже — когда узнаю, как его убить.
Бэннон прищурился, глядя на их цель, и быстро кивнул.
Когда они преодолевали последние холмы, Никки услышала позади шорох кустов, стук упавшего камня и треск сухой мескитовой ветки. Бэннон развернулся с мечом наготове, колдунья тоже приготовилась сражаться.
Раздвинулись засохшие ветви пинии, и через них, озираясь, протиснулась Чертополох. Заметив Никки, девочка улыбнулась.
— Я знала, что рано или поздно догоню тебя. Я пришла на помощь.
— Я велела тебе остаться, — сказала Никки.
— Многие мне указывают, но я сама принимаю решения.
Никки уперла руки в бедра.
— Тебе нельзя здесь находиться. Вернись в Твердыню.
— Я пойду с тобой.
— Нет, не пойдешь.
Чертополох явно была не склонна к послушанию.
— Я знаю эти земли, ведь я жила здесь всю жизнь. Ведь это я привела вас в Твердыню! Вы бы нипочем не нашли ее без меня! Я могу позаботиться о себе — и о тебе. — Она уперла руки в свою лоскутную юбку, подражая позе Никки. На губах девочки заиграла вызывающая улыбка. — А если я продолжу идти за тобой, как ты меня остановишь?
— С помощью колдовства, — незамедлительно ответила Никки.
Девочка фыркнула.
— Ты бы никогда не использовала колдовство против меня.
Такая самоуверенность вызвала у Никки кривую усмешку.
— Возможно, я бы этого не сделала. И я прекрасно понимаю, как ты полезна в глуши. Возможно, даже полезнее Бэннона.
Юноша покраснел.
— Но я доказал свою полезность в битве. Вспомните, скольких пыльных людей я убил в Верденовых родниках, и сколько сэлок до этого.
— И тебе, возможно, придется снова сражаться и убить еще больше врагов. — Никки не хотела тратить время на споры. — Ладно, пойдем вместе. Осмотрим Язву и быстро вернемся. Но будьте бдительны: мы знаем не все о защите Поглотителя жизни.
Миновав последние предгорья, троица направилась по изломанным каньонам к Язве. Ветры взметали с сухой земли соленую белую пыль, и Бэннон закашлялся, вытирая лицо от горьковатой пудры. Глаза Никки щипало, черное платье покрылось бурыми и белыми пятнами от щелочной пыли. Колдунья берегла воду, зная, что они не найдут источника в этом запустении.
Казалось, разоренная местность становилась все злее с каждым их шагом. Солнце ударило по глазам, когда путники вышли из устья пересохшей реки, от которой осталось лишь пустое каменистое ложе. Покрытые солью каменные глыбы выступали из почвы, а на месте круглых озер была только потрескавшаяся мозаика сухой грязи. Над землей кружились смерчи, взметая мучнистую пыль.
Угнетенные обстановкой путники почти не разговаривали и изредка останавливались отдохнуть. Когда они отхлебывали воду, та была с отвратительным вкусом едкой пыли.
Трещины в земле стали выделять испарения, которые поднимались из подземных каналов. Никки почувствовала запах горелой серы.
Пузырящиеся грязевые гейзеры выглядели как свежие раны; взрываясь и раскидывая брызги, они испускали зловонный запах тухлых яиц. Чертополох прыгала с камня на камень, выбирая для всех безопасный путь.
Из-за частичек грязи в воздухе вечернее солнце казалось распухшим, и Никки беспокоила перспектива ночевки в Язве.
— Последнее мертвое дерево мы видели несколько часов назад, — сказал Бэннон.
— Можно поискать убежище в скалах, — предложила Никки. — Или продолжим идти ночью: я зажгу огонек на ладони, чтобы он вел нас.
Девочка выглядела встревоженной.
— Ночью выходят опасные твари.
