Феликс старался убедить Джун, что его не беспокоит перемена в отношении ее родителей – если раньше в нем видели едва ли не члена семьи, то теперь его фактически не пускали на порог. По крайней мере, ее отец не пускал. Джун говорила, что Марлоу попыталась заступиться за него, но мистер Дэвис настоял на своем.
– Как же меня это злит, – говорила ему потом Джун, когда они сидели в школьной столовой. – Она так легко ему уступает. Как будто его слово – закон, а она покорная домохозяйка из пятидесятых. Мне казалось, что с патриархатом у нас давно покончено!
– Ну, он твой отец, так что в теории он глава семьи, – сказал Феликс, откусывая яблоко и стараясь заглушить свербевшее внутри беспокойство.
– Я как раз об этом и говорю! – Джун со злостью ткнула пластмассовой ложкой в йогурт. – Потому я и злюсь!
Феликс чувствовал, что Джун и так была вне себя, ему не хотелось еще больше ее злить. Хотя на самом деле отношение родителей Джун создавало ужасную ситуацию, в которой он оказался благодаря двоюродному брату Деррику – редкостному засранцу, – еще более невыносимой. Супруги Дэвис хорошо знали Феликса и, несмотря на это, так легко поверили в худшее. Он и без того чувствовал себя незначительным, ущербным и – пускай он никогда не признается в этом Джун – невероятно злым из-за несправедливости всего того, что на него свалилось. Он злился на Деррика, потому что тот втянул его в неприятности, злился на полицию и прокуроров, потому что те предъявили ему обвинения, и, да, злился на родителей Джун – или, по крайней мере, на ее отца, – потому что они обвиняли его в том, чего он не совершал.
Феликс уставился в потолок и прислушался к вою ветра за окном. Он надеялся, что рухнувший на крышу предмет – дерево или что еще там мог принести ветер вроде того зонта, который ударил Мика, – не навредило дому. Он не на шутку перепугался, когда из-за оглушительного треска и удара содрогнулся весь дом. А через несколько минут он был готов поклясться, что слышал, как открылась и захлопнулась входная дверь, хотя быть такого не могло. Надо быть в конец сумасшедшим, чтобы сунуться на улицу в такую бурю!
«Стоп. А это что такое?» – удивился Феликс.
Он сел на кровати и прислушался. За окном ревела буря, но дом был построен так прочно, что стены заглушали все звуки, поэтому разобрать, что происходило за пределами комнаты Джун, особенно при закрытой двери, было трудно. Но Феликсу показалось, что внизу кто-то кричал.
Он поднялся и прижал ухо к двери. Кто-то внизу точно говорил на повышенных тонах, хотя понять, что именно, было невозможно. Кто-то был расстроен, а может, даже зол. Феликс испугался, не узнали ли родители Джун, что она прячет его в своей комнате. Вот это точно вывело бы из себя мистера Дэвиса. Но тогда разве он не поднялся бы в комнату дочери, чтобы высказать все ему в лицо? Скорее всего, поднялся бы. Но тогда почему они кричат внизу?
Феликса осенило. А может, это как-то связано с незнакомцами, которые пришвартовались у причала Дэвисов прямо перед ураганом?
Подросток отступил от двери и почувствовал, как живот скрутило от тревоги. Если Джун или кто-то еще попал в беду, он обязан помочь, но он знал, что не может просто так выйти из комнаты. За себя Феликс не беспокоился, но ему не хотелось, чтобы у Джун из-за него были проблемы с родителями. Феликс отошел от двери и неуклюже опустился на край слишком низкой для него кровати.
На первом этаже что-то с гулким стуком упало.
Феликс выпрямился, напрягся изо всех сил и прислушался. Как будто кто-то уронил что-то тяжелое на деревянный пол. Может, ветер разбил окно и опрокинул что-то из мебели? Но тогда ветер гулял бы по дому, и, если бы шторм ворвался внутрь, он бы точно почувствовал перепад давления.
Феликс не знал, что делать. Он обошел комнату Джун и вернулся к двери. Сделал глубокий вдох – и приоткрыл дверь. Он осторожно выглянул в щелку и выдохнул, увидев, что коридор пуст. Феликс открыл дверь пошире и неуверенно сделал несколько шагов из спальни, надеясь, что буря снаружи хоть немного заглушит его шаги.
Теперь он слышал голоса отчетливо. Кто-то из женщин – Джун или все-таки миссис Дэвис? – плакал. Мистер Дэвис кричал, его голос срывался, Феликс отчетливо слышал в нем боль.
– Что вы наделали?!
«Что же они там наделали? И главное, – с ужасом подумал Феликс, – с кем?»
«Кровь. Почему так много крови?» – думала Марлоу.
