Она опустилась на колени возле Зака. Положение его тела было неестественным: одна нога перекинута через другую, туловище перекошено, руки раскинуты. Под головой ширилась лужа крови, растекаясь по паркету из беленого дуба, выложенного «елочкой». Пустые глаза были распахнуты.
«Нет, – мысленно твердила Марлоу. – Нет, нет, нет».
Как это могло произойти? Здесь, прямо на их кухне, где еще витал запах свежеиспеченных брауни и на стойке горела апельсиновая свеча. Здесь они ужинали и играли в настольные игры. Здесь она учила Тома и Джун печь печенье с шоколадной крошкой, а они украдкой таскали сырое тесто. Она изобретала тематические ужины – вторник мексиканского тако, праздник печеной картошки – и расставляла блюда на кухонном островке. А теперь прямо посреди этой самой кухни в луже собственной крови неподвижно лежал Зак.
– Он… – Джун не могла договорить, Марлоу едва слышала ее за ревом бури за окном. – Он… мертв?
– Нет, – произнес вслух Том мысли Марлоу. – Он не может быть мертв. Правда, мам?.. Он просто потерял сознание, как Мик раньше.
Марлоу взяла запястье Зака и попыталась нащупать пульс, но обнадеживающего биения не было. Это еще ничего не значит, сказала она себе, ведь врачебной подготовки у нее не было, а пульс найти не так просто. Марлоу перевела взгляд на его грудь, но она была неподвижна.
Зак не был в порядке. Он был очень далек от этого.
– Что ты наделал?! – в голосе Ли было столько ярости, что Марлоу не сразу узнала его. Ли никогда не повышал голос. Когда ее муж был расстроен, он предпочитал замыкаться в ледяном молчании.
– Он на меня напал! – запротестовал Джейсон, подняв руки в знак защиты.
– Нет, – тихо возразила Джун. – Ты дал ему пощечину, и я это видела.
Марлоу подняла голову и увидела, что Том и Джун стоят бок о бок. Лицо ее сына было мертвенно бледным, он буравил Джейсона взглядом. Джун раскраснелась, по ее щекам катились слезы. Ее дети стали свидетелями насилия под крышей собственного дома, где они всегда должны чувствовать себя в безопасности. А Зак… Марлоу снова посмотрела на мальчика, которого знала с самого детства, с тех самых пор, когда у него резались два передних зуба и он вечно бегал с ободранными коленками. Теперь его распахнутые карие глаза безучастно смотрели… в пустоту.
Марлоу услышала собственные рыдания еще до того, как они вырвались у нее из груди. Она захлебнулась криком. Ей хотелось вернуться в прошлое, как можно сильнее увеличить дистанцию между собой и этим моментом, этой бурей, когда эти люди еще не появились в их доме. Когда Джун закатывала глаза и сыпала язвительными замечаниями, Том рассказывал, как в очередной раз оседлал волну, а Зак вставлял какой-нибудь неуместный и глупый комментарий, над которым они все смеялись.
«Он славный мальчик, но мы же оба понимаем, что вряд ли он однажды станет нейрохирургом», – сказала она еще утром.
Нет. Теперь Зак мог стать только очередной строкой в статистике. Еще одна жертва «Селесты». Но разве это так? Зак погиб во время урагана, но не ураган отнял у него жизнь.
Марлоу издала еще какой-то звук, нечто среднее между всхлипом и стоном и склонилась, прикрыв глаза, чтобы хоть несколько секунд не видеть безжизненного тела Зака. Она сжала запястье, на котором только что пыталась нащупать пульс, и ужаснулась тому, как быстро оно похолодело.
«Как я скажу об этом его родителям?» – спрашивала себя Марлоу. Для родителя нет ничего страшнее, чем потерять ребенка.
– Кто-нибудь может объяснить, что здесь произошло?! – требовал Ли.
– Он меня трогал, – Джун указала на Джейсона. – Зак и Том пришли в кухню, и Зак сказал ему прекратить. Джейсон разозлился и ударил Зака по лицу. – Она запнулась и с трудом сглотнула, Джун была потрясена. – Они бросились друг на друга, завязалась драка, а потом Джейсон толкнул его. Сильно. Вы видели, что случилось. Зак упал на спину, и он… и он… – Джун всхлипнула и указала на испачканный кровью островок. – Он упал и ударился головой.
– Это он начал, а не я! – заявил Джейсон. – Он на меня бросился. Вы видели! Он полез на
– Вы ударили его! – Джун замотала головой. – Почему вы просто не оставили нас в покое?!
Джун утерла рукавом заплаканное, покрытое красными пятнами лицо и покачала головой. Том молчал, он был потрясен. Марлоу заметила, что ее сын изо всех сил старается не плакать. На какое-то мгновение ей показалось, что ее дети снова стали совсем маленькими. Джун с самых ранних лет была готова действовать, ей ничего не стоило выйти из себя, а Том при любом конфликте замыкался в себе.
Марлоу снова посмотрела на Зака.
– Что нам делать? Мы не можем оставить его здесь. Просто так посреди кухни… Может, перенести его?
Ли не услышал ее вопрос.
– Я хочу получить четкое объяснение того, что здесь произошло, – голос Ли казался острым как бритва, в нем звенела холодная ярость. Очевидно, ответ Джун его не устроил. Она объяснила детали произошедшего, но не причину, по которой взрослый мужчина полез драться с подростком.
