– В данный момент я изучаю современную герменевтику, которая имеет свои корни в феноменологии Гуссерля и экзистенциализме Хайдеггера.
– Ну, и кто тут дебил? – спрашивал Ангел, который давно привык к этому определению, не обижался и воспринимал как ласковое «дурашка».
Когда Харя окончил аспирантуру и защитил диссертацию, Ангел и Галя поинтересовались, чему она посвящена.
– Концептуализации общества в социально-философской рефлексии. Отстаньте!
В его нежелании рассказывать о своей учебе или работе не было призрения или чванства. Была абсолютная убежденность в невозможности и, следовательно, бессмысленности подобного объяснения. Нельзя просто, на пальцах, рассказать о современной науке, особенно фундаментальной. Сам Харя, окажись, например, в компании физиков, спроси о теоретических основах действия электронного коллайдера, услышал бы что-нибудь вроде: «Там частицы бегают».
Ленин когда-то написал о декабристах: «Узок круг этих революционеров, страшно далеки они от народа». То же относится к ученым-теоретикам. Круг, питательная среда их невелики, а народ их не поймет. Что не мешает любить народ и служить ему. Хотя было бы преувеличением сказать, что Харя любил народ или, шире, – человечество. Служить можно и без любви. Но за кого он, не задумываясь, отдал бы кровь, части тела, да и жизнь, – это его друзья, их жены и дети.
Сам Харя так и не женился, даже попыток не совершил прогуляться до загса. Когда им перевалило за тридцать, непристроенность Хари стала волновать матерей Ангела и Гали, для которых Харя был как родной. Выкормленный на их кухнях интеллигентный и очень умный мальчик.
В ответ на тревоги и расспросы Ангел и Галя привели слова родной мамы Хари:
– Мой сын повеса и ловелас.
Услышав это возмутительное благодушие, мать Гали сказала:
– Шалопай и гуляка.
Мама Ангела покачала головой:
– Вертопрах и шалберник.
Харе передали их слова, он расхохотался и спросил:
– Шалберник – это кто?
Полез смотреть в словаре. Пока искал, Ангел предположил:
– Шалава мужского пола.
Перешагнули сорокалетний рубеж. Галя облысел, Ангел раздался вширь, оба заматерели. Харя оставался стройным, темно-русые волосы слегка поредели, в них появилась седина, и теперь они лежали мягкой волной, а не буйствовали, как в молодости. Утонченная юношеская смазливость эльфа перешла в благородную мужскую красоту профессора средних лет.
Как-то после дня рождения Хари, который не удалось отметить, Ангел и Галя без предупреждения завалились к нему в московскую квартиру.
На звонок открыла молоденькая девушка, годившаяся им в дочери, пропищала:
– Максим Эдуардович в душе.
Тут и сам появился – в халате. Ничуть не смутился, обрадовался.
– Моя аспирантка Оленька, – представил девушку. – Мои друзья: Кирилл Сергеевич и Василий Юрьевич.
– Очень приятно, – смущенно пробормотала девушка.
– Нам тоже, – сказал Ангел.
– Приятно, – добавил Галя.
– Оленька! – Харя наслаждался сценой общей растерянности, но делал вид, что ничего особенного не происходит. – Вторую главу вашей диссертации мы обсудим завтра вечером. Нет, лучше послезавтра, тут же, в восемь вечера.
Когда девушка ушла, Ангел и Галя, забыв про день рождения, про подарок (билет на хоккей), про планы: ресторан – хоккей – пивной бар, обрушились на Харю.
– Оленька! Диссертацию обсудить.
– Вторую главу. Аспирантка. Неисчерпаемый запас малолеток.
– На защиту через постель. Как режиссер с актерками.
– Но-но! – предостерегающе поднял руки Харя. – Попрошу без грязи! Мухи и котлеты отдельно. У Оленьки вполне приличная работа. И ее научный руководитель не я.
– Со своими он не спит.
– Или только после защиты.
– Не надо зависти, – возмутился Харя. – Чего вы припёрлись?
– С днем рождения поздравить.
– Так поздравляйте! Полиция нравов.
В ресторане, после нескольких рюмок водки, Ангел и Галя, расслабленные, подкалывали Харю уже с насмешкой:
– Ловелас!
– Повеса!
– Вертопрах!
– Шалберник!
– Что вы хотите, ребята, – вздохнул Харя, то ли ерничая, то ли с глубоко запрятанными сожалением и грустью. – Мой идеал женщины – моя мама. Но я же не идиот, чтобы на такой жениться.
Валерия Валерьяновна по-прежнему жила в Реутове. Харя купил себе однокомнатную квартиру в Москве. На вопрос, откуда деньги, пожал плечами: консультировал кое-кого во время выборов в парламент.
– Ты со своей философией можешь большие бабки заколачивать? – поразился Ангел.
– Зачем мне большие бабки? – пожал плечами Харя.
