– А как насчет этого? – Алекс протянула ему маленький камешек из дома Хелен. Он холодил ей ладонь. – Нравится?
Николас открыл один глаз, чтобы рассмотреть камешек, а затем сел и взял его в руку.
– Такой тяжелый, – сказал он. – Мне нравится, какой он тяжелый.
Алекс забрала у него камень и завернула в свитер. Запихнула сверток поглубже в сумку.
– Что это? – спросил Николас. – Он дорогой?
Алекс не ответила, но его это, похоже, не беспокоило. Казалось, их обоих вообще ничто не могло обеспокоить, и в комнате воцарилось безмятежное затишье.
– Как ты познакомилась с Саймоном? – спросил Николас после очередного продолжительного молчания.
– На вечеринке. У нас были общие знакомые.
Поверил ли он ей? Николас вроде бы хотел что-то сказать.
– Что? – спросила Алекс.
– Не знаю, – ответил он. – Он тебе нравится? Он ведь намного старше. Сколько тебе, двадцать пять?
– Двадцать два.
– Да. Малышка! Разве ты не хочешь встречаться с каким-нибудь ровесником?
Алекс пожала плечами.
– Я люблю его, – ответила она, наблюдая за выражением лица Николаса.
Алекс захотелось десерта – так они и оказались в главном доме. Алекс следовала за Николасом, пока он отключал систему безопасности. Она покатывалась со смеху.
– Тсс, – прошептал он, но тоже рассмеялся.
Это напоминало пародию на фильм об ограблении: он прижимал палец к губам, преувеличенно, карикатурно требуя соблюдать тишину. Кто мог их услышать? Они могли бы орать во все горло, если бы захотели, Алекс могла бы надрываться, вопить, и ничего бы не случилось.
Красоту Николаса не мог скрыть даже полумрак. «Из него вышел бы хороший актер», – решила она. Свет в гостиной был выключен, и она держалась за рубашку Николаса, пока он вел ее в темноте на кухню. Алекс была босиком. Она не помнила, когда и где разулась.
– Черт, – сказала она, отскочив, когда что-то теплое и живое коснулось ее ноги.
– Это кошка, – сказал Николас. – Успокойся, Мария, – проворковал он, – просто, блин, успокойся. Вообще-то мне нужно ее покормить. – Он включил свет на кухне. – Там есть джелато, – сказал он, кивнув на морозилку. Он присел на корточки перед кошкой, чьих глаз было почти не видно из-под шерсти. – Ты голодная, Мария? Ты умираешь с голоду?
Алекс открыла дверцу морозилки – бутылка водки, четыре пинты бледно-зеленого джелато и десять нераспечатанных упаковок духов.
– Что все это такое? – Она внимательно рассмотрела заднюю сторону одной из обернутых целлофаном коробок.
– Духи Греты, – объяснил Николас. – Жены. – Он наполнял водой малюсенькую серебряную мисочку, а кошка вилась вокруг его ног. – Она боится, что их перестанут выпускать.
– Ясно. – Алекс достала упаковку джелато. – Разве они тебе не осточертели? Мне-то ты можешь сказать. Мне все равно. Я их даже не знаю.
– Я же говорил. Они мне нравятся.
– Не могу поверить, что кто-то трахается с Джорджем. Кто захочет трахаться с Джорджем? – Она не могла удержаться от смеха. – Нет, серьезно.
– У него с этим все в порядке, – ответил Николас.
– Заткнись.
– Я не шучу. – Николас назвал имя известной актрисы, невероятно хорошенькой и невероятно миниатюрной.
– Да ладно, – фыркнула Алекс. – Правда?
– О да, – ответил Николас. Они стояли у кухонной стойки и по очереди зачерпывали ложкой джелато. – А у жены болезнь Лайма.[5]
– Разве это не фейковая болезнь?
У джелато был вкус базилика. Она дала ему растаять на языке, а затем протянула ложку Николасу.
– Ей пришлось переехать из города в дом, где поблизости нет вышек сотовой связи. Понимаешь, болезнь у нее в мозгу, и вот до чего она доводит, – сказал он и дочиста облизал ложку.
Первый выключатель, на который Алекс нажала в гостиной, управлял точечными светильниками: видны были только картины, парящие в квадратах золотистого света в темной комнате.
– Давай вернемся ко мне, – предложил Николас. Он лежал навзничь на полу в гостиной, гладя кошку, которая расхаживала взад-вперед по его животу и мяла лапами его рубашку.
– Я просто хочу сначала все это увидеть, – сказала Алекс.
В руке у нее была наполовину съеденная пинта джелато – она никак не могла найти крышку. Некоторые произведения искусства она не узнала. Фотографию старых актеров, заляпанную краской. Кадр из фильма о вампирах? Примитивный штрихованный рисунок на неоново-желтом керамическом панно. Но другие были ей знакомы. Там была современная картина, грубая, без полутонов, – по сути, музейный плакат, за исключением того, что, как ни странно, она была подлинной.
– Это серьезно? – спросила Алекс, остановившись перед картиной.
– Что ты имеешь в виду? – Николас все еще лежал на полу, теребя кошачьи уши.
– Не знаю. – Она подошла поближе к картине. – Почему она не закрыта стеклом или еще чем-нибудь?
– Здесь есть система контроля температуры, – ответил Николас. – Контроль влажности. Окна тонированные. Защита от ультрафиолета. Есть генератор на случай, если отключится электричество.
– Ты когда-нибудь заходишь сюда и думаешь обо всем этом? О том, как давно это написано и все такое? – Алекс поставила пинту на приставной столик и облизнула закапанные джелато пальцы. – Видно мазки краски. Тебя это не пугает?