Люди на террасе сидели в тени синих зонтиков, на столиках перед ними стояли стаканы. Немолодые мужчины, тела которых загорели примерно до того же ржавого оттенка, что их мешковатые купальные трусы. Женщины в свободных блузках и аккуратных шортах. Разделение тут было не только социальное, но и гендерное. Если бы не модные солнечные очки, это могло бы сойти за сцену шестидесятилетней давности: мужчины собрались на верховный совет, потягивая алкоголь, женщины и дети сидят за отдельными столами, лакомясь куриными наггетсами.
Алекс могла бы просто подойти к одному из мужчин. Например, вон к тому столику, за которым сидят несколько мужчин, потягивающих какие-то водянистые на вид коктейли, – податливая публика. Да легче легкого. Взмахнуть растерянно рукой, заговорить тихо, так чтобы им пришлось напрягаться, чтобы разобрать слова, – и вот уже они растерянны, не понимают, что происходит. Любой сбой в привычном ходе вещей, заминка в привычном социальном сценарии вызывает у людей беспокойство, выводит их из равновесия. Даже мимолетное прикосновение к локтю, легчайшее пожатие руки способно развеять всю их настороженность. Один миг, и можно втюхивать им все что угодно – любую историю, в которой они с готовностью будут искать опору, чтобы восстановить утраченное равновесие.
И мужчины, как она уже давно поняла, вовсе не возражают, когда к ним подходит молодая женщина, – во всяком случае, обычно не возражают. Они далеко не сразу начинают подозревать, что у нее могут быть сомнительные мотивы, тщеславие заставляет их считать, что ее привлекла исключительно их аура опытных и сильных людей. Но пытаться проделать это здесь было не совсем разумно. Атмосфера слишком уж домашняя, сплошь семейные ценности и прочая старомодная мораль. Это отпугивало, к тому же рядом жены и дети.
Алекс просто нужно, чтобы эти люди увидели ее с кем-то, кто ими уже одобрен, и это станет достаточным основанием счесть ее своей.
Возможно, самый правильный выбор – няни, женщины в дешевых солнечных очках, что, стоя на коленях, копошатся в песке, помогая детишкам что-то строить из песка. Тела у них заурядные, не свидетельствующие, что на них тратится много времени и денег. Дети все как один в тельняшках и трусиках лососевого цвета. Няни – в ослепительно ярких футболках с логотипами ресторанов на Сен-Мартене или Мюстике, рядом на песке – пластиковые сумки из «Читареллы», где наверняка лежат пакеты с мытыми мини-морковками, которые они время от времени скармливают своим подопечным.
Дети пребывали в своем собственном мире, ковырялись в песке, носились по берегу и возвращались к няням только для того, чтобы их еще раз намазали солнцезащитным кремом. Эти дети совсем как она сама. Люди их терпят, но никому до них, по сути, нет ни малейшего дела – они ведь не обладают никакой властью.
Маленькая девочка с мрачным лицом деловито таскала туда-сюда песок в ведерке. Она прошла достаточно близко, чтобы Алекс могла до нее дотронуться, Алекс протянула руку и слегка коснулась плеча девочки.
Прежде чем Алекс успела что-то сказать, глаза девочки испуганно расширились. Она кинулась к женщине, лежавшей на расстеленном полотенце. Мать, не няня, поняла Алекс – ничего не получится. Алекс ждала, что девочка скажет что-нибудь матери, укажет на нее, но та просто высыпала содержимое ведерка и принялась разравнивать песок.
Еще один малыш отделился от группы, за которой явно присматривала няня, – женщина в длинных штанах и широкополой матерчатой шляпе стряхивала песок с целой флотилии полотенец. Мальчик кинулся в мелкие волны. Затем стал носиться бешеными кругами по песку, пока не грохнулся на спину. Сколько ему, лет шесть? Трудно определить возраст детей.
Мальчик, казалось, почувствовал, что Алекс за ним наблюдает. Он сел и взглянул в ее сторону. Алекс улыбнулась и поманила его к себе. Она помахала снова, уже более настойчиво, и он прополз на карачках большую часть пути, прежде чем подняться на ноги. Подойдя, он не заговорил. Только пыхтел, и его голая грудь вздымалась.
– Привет, – сказала Алекс, – привет. Тебе весело?
Она мягко улыбнулась, как будто они перешучивались.
– Я тебя не знаю, ты кто, – сказал он.
– Конечно, знаешь. Я Алекс.
Он прищурился. Оглянулся через плечо.
Алекс проследила за его взглядом: он смотрел на няню в шляпе, которую с визгом дергали за штаны две девочки. Алекс помахала няне, но так, чтобы мальчик увидел, как она это делает, а няня – нет.
– Угадай что, – сказала Алекс.
Мальчик скрестил руки на груди.
– Хочешь заняться чем-нибудь интересным? – продолжила она.
Похоже, он был не против, чтобы она попыталась произвести на него впечатление.
– Может, поднимемся на террасу и что-нибудь возьмем? Там наверняка есть десерт, да?
– От сахара кости не растут.
– Ну да, – признала Алекс. – Не растут.
Мальчик поскучнел.
– Ну ладно. Я Алекс. А где твои родители?
Он неопределенно ткнул куда-то вдаль.
– Дома? – уточнила Алекс.
Он кивнул. Так, это хорошо.
– Тут наверняка есть бассейн?
Снова кивок.
– Ладно, а ты можешь показать мне бассейн?